Мы уходили все глубже, и толщина пылевого покрова увеличивалась, кое-где достигая не менее двух дюймов. Попадавшиеся кости чуть ли не наполовину скрывались в пыли. Причем костей становилось все больше, сначала мы наткнулись на один череп, потом сразу на три. Из треснувшего камня Зодчих сочилась вода, и пыль превращалась в серую грязь, которая стекала в маленькие лужицы. Я поднял череп из грязи. Он освободился с довольным чваканьем, грязь, как сироп, вытекла из пустых глазниц.

— Так где же твои некроманты, Горгот? — спросил я.

— Мы как раз подходим к Великой Лестнице. Они найдут нас, — ответил он.

— Они вас уже нашли.

Она скользнула из-за ближайшей ко мне колонны, женщина из сновидений. Она плавно двигалась над неровным каменным полом, словно ступая по натянутому шелку. Густой и мягкий голос бархатом коснулся уха.

Похоже, ни один меч не остался в ножнах. Нубанец вскинул арбалет и взвел тетиву, натренированные мышцы руки вздулись черным шаром. Некромантка не обратила на него внимания. Она нехотя отпустила колонну, как будто не желала расставаться с возлюбленным, и повернулась ко мне. Сбоку учащенно дышал Макин. В женщине ощущалась сила и хрупкость, молоденькие принцессы часто рисуют подобные силуэты в своих альбомах. На ней были навешаны ленточки; нанесенные краской рисунки опоясывали тело, образуя серые кельтские узоры на черном фоне.

«Когда встретишь ее, беги».

— Приятная встреча, моя госпожа. — Я отвесил ей придворный поклон. «Просто беги».

— Горгот, ты привел нам гостей и привез подарки! — Ее смех отозвался у меня покалыванием в паху. «Ничего больше. Просто беги».

Она предложила свою руку. Я секунду колебался.

— А ты кто такой? — Глаза, полыхнув огнем, стали зелеными, как напоминание о далеком Тронном Зале.

— Принц Онорос Йорг Анкрат, — я взял ее руку, холодную и тяжелую, и поцеловал, — к вашим услугам.

— Челла.

Темное пламя пронеслось по моим венам. Она улыбнулась, и я понял, что такая же улыбка появилась на моем лице. Подошла ближе. От такой близости меня захлестнула волна восхищения. Вдохнул ее аромат: горький привкус древних гробниц, смешанный с горячим и терпким запахом крови.

— Сначала младшенький, Горгот, — произнесла женщина, не отрывая от меня взгляда.

Краешком глаза я увидел, как великан огромной ручищей обхватил Гога.

Внезапно воздух стал ледяным. Раздался скрежет камня о камень, отчего у меня тоже заскрипели зубы. Показалось, что зал вздохнул с облегчением и вместе с этим вздохом вверх взметнулись струйки тумана, духи, кружась бледными спиралями вокруг нас, мгновенно стали обретать форму. Я почувствовал, что палец завяз в какой-то дряни внутри черепа, который оставался у меня в руке.

Скрежет прекращался, как только все кости оказывались на своих местах. Первый скелет восстал в сложном танце взаимного сочленения, за ним следующий. Струйки тумана скрепляли кости, соединяя их в призрачную пародию на плоть.

Я видел, как Гог внезапно начал биться и извиваться, пытаясь вырваться из безжалостной хватки Горгота. Когда первый скелет направился к маленькому Магогу, тот не шелохнулся. Пытаясь высвободиться, Гог совсем разошелся. Рев, который он издал, прозвучал, скорее, комично — слишком высоковато взял, — но он был полон гнева.

Некромантка, скользнув по мне рукой, обняла. Не могу сказать, что я испытал в тот момент. Мы повернулись, чтобы посмотреть на битву Магога.

Детеныш левкротов был скелету по колено, не больше. Он увидел, как можно спастись, или подумал, что увидел, и бросился вперед. Нельзя ожидать от пятилетнего ребенка слишком многого. Мертвец схватил его костлявыми пальцами и небрежно бросил в колонну.