Что-то неразборчиво прорычав, Райк затряс руками:

— Холодно! — Слова выскакивали из него, словно плевки. — Чертов лед!

Поворачиваясь к некромантке, я думал съязвить, но осекся. Ее лицо шевелилось. Тело сморщилось, судорожно вздрагивая. То, что прежде пленяло взор, теперь выглядело как восхитительно истощенный труп. Она устремила на меня взгляд, в котором сверкала жажда убийства. Рассмеялась, словно мокрые тряпки захлопали на ветру.

Но со мной уже стояли братья. Горгот с места не сдвинулся. Маленькие левкроты скорчились в полутьме.

— Нас много, а ты одна, моя госпожа. К тому же чертовски уродлива, поэтому лучше отступи в сторонку, позволь пройти, — заявил я. Не надеялся, что она так сделает, но говорят ведь: попытка не пытка.

Кишащая червями плоть растянулась в улыбку так широко, что обнажились кости черепа. Вдруг ее лицо пошло рябью, и мы увидели, как оно преобразилось в лицо вопящего во время падения Гейнса.

— Мертвых много, дитя, — сказала она, — и я позволю вам пройти в их царство.

Температура воздуха упала, и, похоже, не было предела этому падению. Сначала стало неуютно, затем больно, дальнейшее показалось полнейшим бредом, причем на все ушло несколько секунд. Звук нарастал. Дурацкий скрежет, сопровождавший воссоздание из разрозненных костей скелетов, действо, окутанное призрачным туманом, поднимавшимся повсюду. От скрежета хотелось повыбивать себе зубы. Факел в руке Макина сдался в борьбе с холодом и погас.

Туман окутал всех, мы различали только тех, кто был совсем рядом. Скелеты надвигались медленно, как в ночном кошмаре. Если бы не горящий факел Горгота, мы бы остались в кромешной темноте.

Я ударил мечом первого атакующего. Ледяной холод проник в меня через рукоять, но я не собирался сдаваться. Надо больше двигаться, тогда не замерзну. Скелет рассыпался на мелкие кусочки. Времени порадоваться этому у меня не было, из-за пелены тумана появился новый противник.

Итак, сражение началось, часы остановилось. Мы застряли в холодной темнице, где значение имели лишь раздробленные кости и взмахи наших мечей. Каждый раз, когда я разрубал призрачную плоть, холод проникал в меня все глубже и глубже. Клинок в руке наливался тяжестью, пока не стал свинцовым.

Я видел, как погиб Роддат. Скелет настиг его, заметив ошибку в обороне. Костлявые пальцы сомкнулись вокруг головы, от них расползлась белизна. Живая плоть отмирала, соприкоснувшись с призрачной. Он был верткий, этот Роддат. Я с удовольствием разрубил убившего его мертвеца пополам. Сзади кто-то закричал. Похоже, брат Джоб. После такого крика вряд ли поднимешься.

Макин пробился и встал рядом, нагрудник у него покрылся инеем, губы посинели.

— Их становится больше.

Сзади раздался дикий рев. Туман вроде поглощал звуки, но этот рык пробился и сквозь него.

— Райк? — Пришлось орать, чтобы меня услышали.

— Горгот! Ты бы его видел! Он просто чудовище! — прокричал в ответ Макин.

Я не мог не улыбнуться.

Их становилось больше. Еще и еще, ряд за рядом, они наваливались из темноты. Возле меня кто-то упал. Кто именно, сказать не могу.

Мы расколошматили с двести ублюдков, но их стало еще больше.

После очередного удара мой меч застрял в ребрах скелета. Сил не хватало его вытащить. Плавным движением Макин перерубил мертвецу шею.

— Благодарю. — Из-за онемевших губ я говорил неразборчиво.

«Здесь я не умру», — постоянно проговаривал я про себя. И всякий раз со все меньшей убежденностью. «Здесь я не умру». Слишком замерз, не до раздумий. «Только не здесь.