— Ты весь дрожишь, Йорг. Опусти арбалет. Вряд ли ты сможешь убить своего друга, не говоря уже обо мне.

Прозвучало заманчиво. Я опустил арбалет.

— Он мне не друг, — сказал я.

Она покачала головой:

— Он готов умереть за тебя. Чувствую по его крови.

— Ты играешь со мной не в ту игру, мертвечина. — Я вскинул арбалет и прицелился. Из-за дрожи в руках прицел все время сбивался. Чуть переборщишь, стрела снова выпадет из желоба.

Она рассмеялась:

— Я вижу нити, связывающие живых. У тебя лишь два друга, принц Йорг. Ты привязан к этому человеку со сладкой кровью, как сын к отцу.

«Принеси жертву».

Пальцами она заткнула красные отверстия на шее нубанца.

— Отдай мне остальных. Отдай их жизненные соки, и вы с ним сможете остаться со мной. Будете помогать собирать дань с левкротов. Здесь есть еще несколько своевольных племен. Есть и другие некроманты, против которых объединяются живые. Решительный человек вроде тебя очень бы пригодился.

«Играй в игру».

Она улыбнулась, и снова пламя похоти разгорелось во мне.

— Ты нравишься мне, принц. Станем вместе править в подземельях. — Чувственность сквозила в ее словах, обещая не ту скучную возню на простынях, затеянную Салли, но нечто большее, ранее неизведанное и всепоглощающее. Она закинула наживку: жизнь, могущество, власть. Но на службе у нее.

«Играй, чтобы выиграть».

Нубанец смотрел мне прямо в глаза. Впервые за время нашего знакомства я смог прочесть, о чем он думает. Казалось, я смогу вынести все что угодно. Вынести ненависть, страх или мольбу. Но он прощал меня.

Чо-о-о-омг!

Стрела врезалась нубанцу в широкую грудь. Я проделал дыру в обоих и столкнул вниз. Никто не закричал, прошла целая вечность, прежде чем они врезались в твердь.

31

Для большинства, чтобы оправдать свое существование, достаточно иметь хотя бы одно достоинство. Отыскать что-нибудь хорошее в брате Райке можно, лишь приложив титанические усилия. А огромный рост сойдет за достоинство?

Когда я вернулся, братья зализывали раны среди костяного крошева. Мертвые Роддат, Джоб, Элс и Френк лежали отдельно, раскинувшись на полу. Смерть делает значительными даже прокаженных. Я не стал убиваться из-за них: все ценное давно покинуло их бренные тела.

— Думал, ты бросил нас, брат Йорг. — Красный Кент взглянул на меня из-под насупленных бровей и вернулся к точильному камню и мечу.

В его обращении «брат» я уловил нотку упрека. Хорошо хоть нотку, а не целую симфонию. Никакого «принца» для сбежавшего с поля боя.

Мрачный Макин, одолеваемый недобрыми мыслями, наблюдал за мной, сидя на полу в неудобной позе, слишком обессиленный, чтобы подвинуться и опереться на колонну.

Райк с трудом поднялся на ноги. Медленно подошел ко мне, вытирая кольцо о кожаную подкладку нагрудника. Я узнал кольцо Роддата, искусно выполненное из желтого золота. Считалось, что оно приносит удачу.

— Я думал, ты бросил нас, брат Йорги, — заявил он, возвышаясь надо мной огромной тушей.

Такие типы, как Лжец, привыкли к подобному обращению, но не я — к конченым ублюдкам меня еще не причисляли. Райк удивил меня. От него исходила угроза, веяло звериной жестокостью, желанием причинить боль — и все это явно читалось в его облике.

— Нубанец мертв. — Я проигнорировал Райка и посмотрел на Макина. Достал из-за спины арбалет и показал остальным. Сомнений ни у кого не возникло. Действительно мертв.

— Офигенно, — заявил Райк. — Поделом ему, раз сбежал. Не хотел бы я превратиться в такую трусливую крысу.