«Эта сука».

Когда в чем-то сомневаешься, позволь ненависти вести тебя. Обычно я не следовал этому совету. Он делает тебя предсказуемым. Но в мерзком зале костей мне было наплевать на это. Ненависть — единственное, что согревало. Я разрубил очередной скелет и понесся вперед.

— Йорг! — закричал Макин позади, темнота сделала меня незрячим, а туман накинул толстое покрывало на развернувшееся сражение.

Ох, как же здесь было темно. Эта темень проникала внутрь, стирая воспоминания о цветах. Иногда после взмахов мечом слышался хруст ломающихся костей, бывало, я рассекал пустоту и, ударив по колонне, выронил проклятую рукоять из промерзших пальцев. Пока закоченевшими руками лихорадочно искал меч, почувствовал: лицо понемногу отходит от холода. Постепенно до меня дошло, что скелетов здесь нет. Костлявые пальцы уже не тянутся во тьме. Не имея ни малейшего представления, куда двигаться дальше, я поковылял вперед без меча.

«Эта сука». Она должна быть где-то рядом. Точно. Выжидает, готовясь поймать наши души в ловушку, как только мы протянем ноги. Тогда она насытится.

Я остановился и замер, стараясь унять дрожь. Некромантка, должно быть, отодвигает занавес. Именно так, как рассказывал нубанец: отодвигает занавес между мирами, и через него проходят мертвые. Если остановлю ее, они перестанут прибывать. Прислушался, усердно внимая бархатной тишине. Я продолжал стоять неподвижно, собранный и сосредоточенный: во что бы то ни стало нужно ее отыскать.

— Гвоздика, — шепот слетел с моих губ. Я сморщил нос. Может, духи из гвоздики? Ориентируясь по запаху, двинулся вперед. Еле уловимый, в пылу сражения неощутимый, теперь я чувствовал его. Позволил аромату вести себя, забирая то вправо, то влево. Я вертел головой, чтобы вернее определить, откуда он исходит.

Руками я нащупал узкий проход и через него попал в комнату, которую освещал выпавший из чьей-то руки факел.

Сомнений не было: запах распространялся отсюда. Недалеко от факела валялся арбалет нубанца, тетива натянута, рядом на каменном полу лежала выпавшая стрела. Он покинул братьев, чтобы найти ее, и опередил меня.

— Некромантка, — позвал я.

Она стояла у спуска в одну из шахт Зодчих. Квадрат зияющего провала располагался позади нее, слабый свет не позволял определить его разверзшуюся глубину. Она удерживала нубанца перед собой, впившись зубами в его шею. Я видел, как напряжены его мускулистые руки со скрюченными пальцами, у ног лежал палаш, рукоять зависла над краем шахты.

Некромантка приподняла голову от шеи нубанца. С зубов капала кровь. Сколько бы она уже ни высосала, но этого хватило, чтобы вернуть ей прежний облик. Полные губы перепачканы кровью, стекающей на ее восхитительное горлышко.

— Послал свежатинку, чтобы убить меня, принц Йорг, — сказала она. — М-м-м-м, приправлен языческими специями. Благодарю.

Я присел и поднял арбалет нубанца. Его вес, как всегда, поразил. Вернул стрелу на место. Челла передвинулась, прикрываясь жертвой, словно щитом, к самому краю пропасти.

— Ты замерз, мой принц, — заметила она. Неожиданная напевность ее голоса застала врасплох, сложные вибрации проникали внутрь. — Хочешь, согрею?

Мое измотанное тело затрепетало от растлевающей мелодичности. Пришлось представить лицо Гейнса, наползающее на ее кишащую червями плоть, чтобы не поддаться призыву. Я поднял арбалет. Знал, что долго удерживать его не смогу.

— Внутри тебя могильный холод. — Голос превратился в злобное шипение. — Он тебя убьет.

Она улыбнулась мне из-за плеча нубанца, наслаждаясь его беспомощностью.

— Ты весь дрожишь, Йорг.