Глава 20, в которой в лицо потянуло прохладой реки

В лицо потянуло прохладой и свежим запахом реки, Леон свернул с дороги и очень осторожно, словно не решаясь сломать хрупкое очарование лунной сказки, прошептал:

— Моя королева, вы простите своего вассала, но ему нужно вернуть заколдованную Кузину ее повелителю.

— Папаше Пешо? — догадалась я, возвращаясь с небес. В подтверждение обиженная луна закрылась краем облака.

— Моя королева уже знакома с единственным коневладельцем Шенонсо?

Лошадка прибавила шагу, вероятно, почуяв близость дома. Я рассказала, как днем папаша Пешо подвозил нас в гостиницу и принял Зигрено за моего родителя, а меня — за студентку, поэтому сейчас мне не хотелось бы встретиться с ним.

— Забота вашего королевского величества о чувствах ваших подданных, в частности мэтра-дуэньи и коневладельца, заслуживает восхищения. Жаль, старик гостеприимен, он угостил бы мою королеву превосходным собственным вином и отличным сыром. К тому же у него всегда можно одолжить лодку.

— Выходит, папаша Пешо регулярно снабжает вас транспортными средствами для прогулок с королевами? — дерзко спросила я, чем окончательно оскорбила луну.

В наказание она полностью закрылась облаком, а я чуть не свалилась с лошади, потому что Леон резко отстранился, и я тут же поехала вбок.

— Королевой может быть только одна женщина, одна живая женщина. — В полной темноте его голос прозвучал так, словно Леон, не желая того, открыл мне какую-то страшную тайну, но он все же успел водворить меня на прежнее место, а недовольная нашим поведением Кузина закрутила ушами. — И, напротив, количество вассалов может быть неограниченно, моя королева, — закончил он уже с прежней интонацией.

Лошадка остановилась. Луна заботливо отодвинула край облака, я увидела ограду и смутные очертания построек.

— Держитесь покрепче за гриву, я сейчас слезу и помогу спуститься вам. — Леон ловко соскочил с лошади, какой-то миг я цеплялась за гриву, а в следующую минуту Леон уже подхватил меня на руки и закружил, к удовольствию романтичной луны и удивлению простодушной Кузины, напевая мне в ухо: — А количество вассалов может быть неограниченно!

Потом опустил меня на землю, открыл калитку. Кузина, помотав головой, уверенно направилась в нее.

— Пойдемте, — Леон взял меня за руку, — нужно поставить кобылу на место, мне не хочется обижать папашу Пешо.

— Может быть, я подожду вас здесь, как-то неловко тайком заходить в чужой двор.

— Двор одного из вассалов королевы — ее двор, — изрек Леон, подмигнул мне и потянул в калитку. — Пошли, не то Кузина еще забредет в курятник или что-нибудь растопчет. В ее сарае стоят весла от лодки, мы их возьмем, а завтра я с Пешо все улажу. Он старикан незлопамятный и толковый.

Кузина самостоятельно шла к своему жилью, нимало не собираясь покушаться на курятник или на что-либо другое. Вдруг спросонья залаяла невидимая собака.

— Свои, свои, Трюфо, — сказал Леон, — не шуми.

Из темноты действительно появился внушительный мохнатый пес, не обращая на меня ни малейшего внимания, в два прыжка очутился возле Леона и, тут же поставив ему на плечи лапы, принялся лизать в лицо.

— Все, все, Трюфо, я тоже рад тебя видеть, — Леон похлопал собаку по боку, — ты лучше познакомься с королевой.