— Простите, мадемуазель, — растерялся аббат, — я так обрадовался однокашнику… Очень рад познакомиться…

— Катрин, ты должна поцеловать перстень мсье аббата. — От слов Леона шевалье Клернон вновь преисполнился достоинства и протянул мне руку. — Это древняя традиция. Катрин, подержи-ка меч. — Леон сунул мне меч и осторожно отвернул уголок ткани. — Жак, я посмотрю гобелен? Век шестнадцатый?

— Точно. Это провидение, что я оказался именно в Мон-Сен-Мишель! Я вступил в должность, занялся инвентаризацией, и на тебе, настоящее открытие в истории ткачества!

— Жак, я не могу поверить, — Леон оторвался от рулона, — что весь этот громадный монастырь твой!

— Так получилось, кому — монастырь, кому — замок.

— Мы же и пришли сюда ради замка! — всплеснул руками Леон. — Вот, — он размотал ткань и вытащил меч, — Катрин, покажи Жаку завещание и остальных “вассалов”! Что скажешь, Жако?

Маленький аббат благоговейно открыл ларец и, ничего не понимая, разложил фигурки всадников на столе.

— Ты прочитай текст, там, правда, начало уже не разобрать, но все равно ты сразу поймешь, что эти ювелирные рыцари и есть “вассалы”, — объяснял Леон, но я чувствовала, что моего рыцаря сейчас уже интересовали не “вассалы” и не тестамент, а гобелен в целлофане.

Маленький аббат осторожно развернул завещание на столе и принялся бойко декламировать на латыни. 4Леон понимающе кивал, а я видела, как по мере чтения выражение лица аббата делается все более загадочным, но и более лукавым.

— Мадемуазель Катрин, — доброжелательно обратился он ко мне, дочитав до конца, — вы владеете латынью?

— Нет, к сожалению, — при всей доброжелательности аббата в его вопросе я чувствовала какой-то подвох. — Но в ларце есть перевод.

— С латынью у Леона всегда было неважно… — пробормотал аббат, пробежав перевод глазами.

— Это переводил не он, — заступилась я за Леона.

— И достаточно смело переставил строки. — Аббат Клернон укоризненно покачал головой. — Он перевел:

“И вниз пять ступеней спуститься зовут, / И верного стража увидишь ты тут / Он скажет, где стража второго следы, / у……… кромки воды”.

А на самом деле вот как:

Там верного стражи узнаешь ты сразу.

В колодец спускайся — он скажет.

Вассалова коня константны следы, А сам он на пятой ступени у кромки воды.

Глава 78, в которой мы с Леоном переглянулись

Мы с Леоном переглянулись, ведь правда: следы коня вассала всегда были одинаковыми, и речь шла не о пяти, а о пятой ступени. Но маленький аббат решил, что нам не понравилось качество его стихов, и стеснительно заметил, что, конечно, строка “вассалова коня константны следы” корявая, он и сам это понимает, но все-таки история требует точности, да и он вовсе не поэт. И Леону было вполне под силу сверить перевод с оригиналом.

— Мы нашли “вассала” в Шенонсо, когда со мной не было оригинала. Леон сразу решил, что речь идет о пятой ступени, там в колодец вела длинная лестница. Но вы тоже кое-что добавили от себя, строка про кромку воду стерлась на пергаменте.

— На пергаменте — бесспорно, но вот на гобелене, — и маленький аббат в мгновение ока раскатал свой драгоценный ковер во всю длину стола, — эта строка читается отлично!

Я никогда прежде не видела ничего подобного: весь гобелен был заткан латинскими надписями, какими-то гербами и медальонами с изображениями знакомых мне всадников на конях.