Молодой человек вдруг рассмеялся, вспомнив, с какой бесшабашной радостью швырнул в воду маячок-щит. Тогда казалось – ну, вот оно, все – теперь только ждать… Так и сейчас – ждать. Только не два-три дня, а десять долгих лет. Десять!

Одному, среди всего этого… Этак, за десять-то лет, и русский забыть можно! Черт… а как же Катя, детишки? Узнают ли отца… потом. Хотя, конечно, даже и через десять лет доктор Арно явно вернет всех в тот самый сентябрь. Словно бы ничего и не случилось. Для всех – не считая неизбежных погибших и раненых – да, ничего не случится, а вот для него, Саши… Он-то все эти десять лет будет жить здесь… стареть. Сколько ему тогда будет – сорок пять? В принципе, не такой уж и возраст – не девяносто, не семьдесят, и даже – не шестьдесят. Еще повезло – всего-то десятка, а вот если представить, вдруг было бы – шестьдесят? Явился бы из прошлого этакий седенький дедушка – «здрасьте, дети, я ваш папа!». И что? Дети-то, может, и восприняли бы, а Катерина? Александр все же был достаточно здрав и циничен, чтобы не верить в любовь молодых и юных к старикам. Нет… тогда уж, наверное, лучше и не возвращаться бы… Слава богу – всего-то десять лет! Повезло!

В тот же вечер молодой человек и переговорил с Гатбольдом, здесь же, в таверне «Золотой Гусь». Десятник явно обрадовался, но предупредил, что не все так просто и не все так сразу, сначала надобно пройти проверку, выдержав своего рода экзамен на владение оружием и воинскую смекалку.

– Ах, это, – Александр презрительно хмыкнул. – Это – хоть сейчас.

Сказать по правде, при слове «проверка» перед глазами его возник образ въедливого бумагомарателя-бюрократа, посылавшего в префектуру Цезареи запросы с детальным описанием Александра, точнее говоря – Авдальда: а жил ли у вас такой, а кто были его родители, не подвергался ли, не судим ли, не участвовал ли? Слава богу, до такого еще здешние правители не додумались.

– Сейчас, сейчас, – потрогав усы, передразнил десятник. – Долго ты думал, дружище Авдальд, вот что! Уже все места у нас… Хотя погоди-ка! Кажется, молодой Хонтард, сын Акледульфа, намеревался перевестись в разъездной отряд – охранять границы.

– Что за отряд?

– Успокойся, туда берут не всех подряд, а только после службы у нас, в страже, – расхохотался Гатбольд. – Хонтард давно туда собирается – у него там родичи, вот он и ждет. А сколько еще прождет – неделю или месяц – один Господь ведает.

– Ах, вот оно как… – Саша задумчиво потеребил бородку. – Что ж, подожду.

– Да ты не думай – Хонтард говорил, что скоро.

Распив с десятником еще один кувшинчик вина, молодой человек снова поднялся к себе и еще раз, более тщательно, принялся перечитывать наличность, раскладывая по отдельности – золото, серебро и медь. Эх, вот когда бы тот утонувший мешок пригодился! Солидов – золотых – оказалось всего восемь, плюс три дюжины серебрях – денариев, ну а меди – две горсти. На месяц, конечно, хватало, а при более скромной жизни – и на два, однако при поступлении в стражники еще предстояли расходы – копье, доспехи, шлем, плащ – все это покупалось на свои средства, хорошо хоть лошадь выдавалась казенная из конюшни префекта, расходы на боевого коня Александр точно бы не потянул.

Уже был поздний вечер, даже начало ночи. Чуть слышно скрипнула дверь, пламя светильника дернулось, и Саша поспешно прикрыл деньги покрывалом.

– Мириам!

– Я не слишком поздно пришла? – проскользнув в комнаты, девушка уселась на ложе.