- Иди! - Каль зашвырнул Олафа обратно в камеру. - Одевайтесь все, сейчас полетим.

- Куда? - спросил низкорослый румяный мужчина, но не дожидаясь ответа стал натягивать теплую куртку.

- Там видно будет, куда… Ты с нами, Барук?

- Нет, - отказался бородатый. - Подожду здесь. Присматривай за новеньким, как бы не обделался или еще чего.

- Пусть только попробует, - многозначительно прошипел Каль.

Олаф, поглядывая на остальных, облачился в широкую куртку из двойной кожи земляного червя, чем-то легким заполненную между слоями. Еще на лежаке нашлись такие же штаны с веревочным поясом и огромного размера сапоги, больше всего похожие на два комка жесткой паутины.

- Велики мне, - заметил Олаф.

- А тебе в них бегать не придется. Только сидеть и стоять, не потеряешь. Так, теперь внимание!

Каль вышел на балкончик и несколько раз заливисто свистнул. Потом сразу отошел назад, потому что с разных сторон к отверстию стали слетаться стрекозы. Олаф заметил, что общаются насекомые с помощью звуков, которые издают или всеми крыльями, или только самыми их кончиками. На его восприятие все это выглядело монотонным, сливающимся жужжанием, но десятник вслушивался и время от времени отвечал свистом.

- Начали! Давайте по одному, чтобы десятый все видел.

Новые товарищи Олафа явно собирались в полет уже не первый раз. Каждый из них извлек из-под лежака большую сетку, лук и связку уже знакомых коротких копий. По очереди проходя на карниз, они привязывали сетку к тому месту, где грудь стрекозы переходила в брюхо, для чего приходилось обнимать насекомое за талию.

- Тут петля, - быстро показал Каль новичку конструкцию сетки. - Не перепутай, и затяни хорошо, иначе мне нового десятого ждать придется.

- А давно здесь ваш город? - Олаф подумал, что другого времени задать вопрос может уже и не быть.

- За половину сезона стрекозы все сделали, - быстро ответил Барук, явно очень гордый этим. - Еще никто про нас и не знает, потому что с речниками мы побеседовали сразу, по-свойски. Но скоро узнают все… Будет весело, вот увидишь!

- Не отвлекай его! - потребовал Каль. - Вот так повесишь сетку, и влезешь, сначала - сам. Потом с балкона возьмешь оружие. Кинжалом своим смотри не зацепись, да сетку не порежь! Знаешь, оставь его здесь.

- Я за пазуху суну, - Олаф быстро забросил оружие за воротник куртки. - Но как мне с ней разговаривать-то?

- С летучкой? Тебе не надо пока с ней говорить, а потихоньку научишься, все научатся. Просто когда увидишь, что мы стреляем - тоже стреляй. Держал в руках лук?

- Нет! - чивиец постарался быть поубедительнее. Ему совсем не хотелось стрелять в тех, на кого покажут. - Никогда, даже в детстве!

- Тогда оставь на первый раз. Но копья возьми, только учти, что пользоваться ими будешь вместе со всеми, не раньше. Все, пошел, вот твоя летучка на сегодня.

С замиранием сердца Олаф пошел вперед, навстречу фасетчатым, огромным глазам. Стрекоза сидела смирно, позволив прицепить к себе сетку. Веревки казались тонкими, ненадежными… Будь это привычная паутина, сотнику было бы куда спокойнее. Забравшись на свое место, он, как и учили, взял с карниза пять копий. Кал коротко свистнул и стрекоза взлетела.

В первый миг Олаф почувствовал дурноту - сетка раскачивалась под насекомым. Но вот стрекоза набрала скорость, сделала несколько стремительных виражей над Хлоей, и чивиец почувствовал упоение полетом. Жаль только, что он был здесь не главным, а лишь дополнением крылатого существа. Между тем летучка решила, что хватит порхать без дела и взмыла вверх. В мгновение ока Олаф оказался посреди строя. Стрекозы повисли в воздухе попарно, сетки с людьми раскачивались под ними.