Сотник заметил, что все воины улыбаются. Ему и самому было несказанно приятно оказаться так высоко, видеть эту землю так далеко, как дано только крылатым насекомым. Вот только пустота под ногами пугала Олафа, напоминала, что он здесь чужой. Слева ему кричал что-то румяный парень, но ни слова разобрать Олаф не смог. Наверное, предлагает не смотреть вниз, догадался он.
Впереди заняла место одиннадцатая стрекоза, под которой сидел Каль. Сотник обратил внимание, что одноглазый командир время от времени постукивает насекомое кончиком копья по хитину. Вот и еще один способ переговариваться… Насколько проще со смертоносцами! И откуда только взялись эти твари? Зачем они объявили войну паукам? Разве им нужна их пища?
Десяток полетел вперед, быстро набирая высоту. Стрекозы легко держали равнение, будто красуясь перед кем-то. Строй двигался к западу, удаляясь от знакомых Олафу мест. Он еще раз посмотрел на реку, стараясь запомнить место. Кажется, это владения погибшего Гволло, теперь официально - ничейные. А речники молчат… То есть уже предали своих Повелителей. Был ли у них выбор?
Олаф вдруг понял, что совершенно открыт для атаки снизу. Хороший стрелок легко проткнет его, если стрекоза опустится. Вся надежда на то, что насекомое окажется достаточно осторожным. Чивиец стал смотреть вниз. Он видел скорпионов, бегунцов, видел рощу, затянутую паутиной шатровиков. Этот полет не шел ни в какое сравнение с первым, вынужденным.
Стрекозы летели долго, но Олаф не соскучился. Степь оказалась вовсе не такой скучной, как казалось снизу. Насекомые не смотрят вверх, за исключением разве что самых мелких, тех, что служат пищей стрекозам. Хищники спокойно брели внизу, охотились, пожирали добычу. Сотник увидел даже бой паука-бегунца с черным степным скорпионом из-за трупа какого-то жука. Паук потерял две ноги в клешнях врага, но сумел-таки укусить его в кончик хвоста, почти в самое жало, там, где хитин наименее прочен.
Вскоре Олаф заметил, что против воли зевает. Сетка ритмично покачивалась, страх прошел, ему было тепло и уютно. Он устроил голову на руках, расслабился и вполглаза наблюдал за картиной внизу. Почти все его спутники поступили так же. Может быть, не худо быть слугой Бжашша-Хлоя-табе?
Люди и пауки не сразу стали жить вместе, в одних городах. Когда-то очень давно, после планетарной катастрофы, человек жестоко истреблял всех насекомых, чтобы уберечь свои посевы. Однако никакое оружие не могло остановить быстро размножающихся врагов. Тогда двуногие смирились с этим, затворились в крепостях и стали учиться жить в новом мире.
Вот тут-то они и увидели своего настоящего соперника. Не стрекозы и не скорпионы, не муравьи и не пчелы - им оказались огромные пауки смертоносцы, наделенные самым сильным разумом. Люди напали на них первыми, опасаясь, что однажды будут вынуждены уступить первенство быстро развивающимся восьмилапым. Многих вел кроме того древний инстинкт, порождающий ненависть ко всем паукам без исключения.
Не мыслившие свою жизнь без сражений смертоносцы охотно приняли вызов. Борьба продолжалось долго, с переменным успехом, до тех пор, пока однажды не случилось нечто странное. Легенда, шепотом рассказываемая из поколения в поколение, повествовала о предательстве, о человеке, открывшем смертоносцам секрет души двуногих.
Люди образованные и рассудительные, такие как Агни, не верили в эту сказку. По их мнению, смертоносцы продолжали изменяться, мутировать, и однажды открыли в себе новые способности. С тех пор пауки научились вселять в людские сердца ужас, подчинять себе их волю и чувства, и прошло тысячелетие прежде, чем природа нашла для человека хоть какой-то ответ.
За это время смертоносцы могли бы уничтожить весь род людской, как непременно поступили бы с ними двуногие. Но паукам это даже не пришло в голову, зачем? Психология их устроена совершенно иначе. Восьмилапые заняли человеческие города, где удобно было натянуть поперек улиц толстые слои паутины, в глубине больших зданий затаились их Повелители. |