– Мне не нужен твой ослик, – он взял византин из свoeгo кошелька и подбросил его в воздух. Глаза мальчики сверкнули, следя за полетом монетки. – Я хочу дать вот от византин мальчику, который примет от меня сообщение и сможет убедить человека, которого он привел сюда, выслушать его.

– Я могу это сделать, – мальчик едва не подпрыгивал от возбуждения.

Эрик подозревал, что один византин сможет прокормить не только этого мальчика, но и двенадцать его оборванных друзей в течение целого месяца.

– Каким будет ваше сообщение, генерал? – Эрик не поддался на столь откровенную лесть.

– Скажи Маркусу Трофимусу, чтобы он не искал союзника в почитателе Пророка. Сегодня ночью около дома его поджидает смерть. Пусть он переночует в ксеноне Феофила, если хочет увидеть утро. Иди с ним, мальчик, ибо тебе тоже грозит смерть.

Глаза мальчика расширились, как у совы.

– Сможешь это запомнить? – спросил Эрик.

Когда мальчик повторил сообщение слово в слово, Эрик кинул ему монету и повернулся, чтобы уйти. – Покажи ему монету, тогда он поверит тебе.

– Но что мне сказать ему, если он спросит, кто передал послание?

– Скажи ему, один из воинов императора. Варяг, – подчинившись внезапному порыву, Эрик добавил – Хаукон Готтриксон.

Хауку это не причинило бы вреда, потому что он сей час воевал с сарацинами в далекой Антиохии, а ему имя замутит воду, если мальчика позднее станут допрашивать.

– Не подведи меня, парнишка, – Эрик повернулся и исчез в темноте узких аллей города.

Луна исчезла за самым большим из семи холмов Миклогарда, и только мелкие звездочки освещали eму путь. Эрик шел по извилистым окольным улочкам, пока не добрался до богатого дома Маркуса Трофимуса, с которым соседствовали маленькие лачуги.

Эрик притаился в темноте, пытаясь обнаружить, затаившегося убийцу. Он весь пылал от гнева. Если бы дело касалось только Трофимуса, то он был бы не слишком озабочен тем, чтобы остановить убийцу. В конце концов, вопрос о том, кто будет сидеть на византийском троне после Болгаробойцы, не слишком занимал его. Но какое животное может убить ребенка? Когда он осмотрел окрестности еще раз, ему вдруг пришло в голову, что этой ночью он тоже был убийцей. Единственной разницей между ним и тем, кого он намеревался убить, был мотив. Один из них хотел лишить жизни двух людей, другой – защитить их.

Эрик уже привык к тому, что его называли убийцей. Смерть брата не давала покоя его душе, хотя он до сих пор плохо помнил, что произошло в тот день. В ярости берсеркера многие воины часто забывали про действия, которые они совершали. Для него забвение оказалось благословением.

На поле брани действовали другие законы. Убивай, или убьют тебя. И хотя ему приходилось носить клеймо убийцы, Эрик еще никого не убивал тайком. Но если бы он бросил вызов сегодня ночью, то шум борьбы мог бы привлечь соседей или слуг в доме. Даже если бы он сумел убить этого человека, то как бы он объяснил причину? Этим бы он поставил под риск свою секретную службу в доме Мохаммеда. Если убийца окажется достойным противником и Эрик отправится в Вальхаллу, то что станет с Валдис?

Нет, ему нельзя думать о ней. Если бы человек всегда думал о том, что он может потерять, он никогда бы не решился на морские путешествия, никогда бы не поднял меч, защищая правое дело.