Дамиан захлопнул за собой дверь. Неужели он просчитался? Он был уверен, что нашел то, что искал. Ее необычные глаза говорили о силе ума. Он относился к ней с добротой, даже почтением. Как же она не может понять его желания научить ее языку его страны?

Вряд ли дело было в скрытой умственной отсталости, хотя когда она стояла на помосте, ему показалось, что в ее глазах вдруг появилась какая-то отстраненность. Наверняка это было вызвано болью от наказания. Частое трепетание ресниц придало ее необычным глазам сверхъестественный вид. Это могло убедить суеверных людей, что она вступает в контакты с потусторонним миром. Несомненно, это бы пригодилось ему в его планах.

Виной всему ее упрямство, все варвары были такими. Но он переупрямит ее. Хотя он предполагал не привлекать к делу посторонних лиц, ему придется прибегнуть к помощи еще одного человека. Квинтилиан обещал прислать сегодня северянина из гвардии, прекрасно владеющего греческим.

У него не было другого выхода. Несмотря на это, Дамиану ужасно не хотелось привлекать к делу варягов. Судя по его опыту, им не стоило доверять. Не зря же несколько лет назад флотилия из пятисот кораблей-драконов атаковала сам Константинополь. Знаменитая ярость варягов чуть было не возобладала, но исход битвы решил греческий огонь. Император, при всей своей божественной мудрости, счел целесообразным нанять варваров к себе в гвардию и вовлечь северных мужей в политику империи. Прошло вот уже несколько лет, как первые из варягов оделись в византийскую одежду, украшенную изображением императорского орла, и поклялись в вечной верности и преданности императору.

Все же Дамиан им не доверял. Преданность, купленная византинами, не могла соперничать с верностью римлян. Фактически он считался греком, как и все остальное в этом величественном городе, начиная от культуры и заканчивая самими людьми, но глубоко в душе он воспринимал себя римлянином, защитником былой славы павшего запада. К тому же именно подобные этим варварам безбожники послужили причиной падения первого Рима.

Дамиан шел по лабиринту коридоров в свой кабинет, расположенный в недрах императорского дворца. Даже в этом уединенном месте, глубоко под землей, куда не смог бы проникнуть ни один высокопоставленный иностранный сановник, умение мастеров в создании прекрасного интерьера проявилось во всей красе.

Дамиан вставил ключ в замочную скважину и открыл дверь, покрытую серебром.

Его встретил запах кожаных переплетов и заплесневелого пергамента. Свет просачивался в его убежище из ряда окон наверху. Это были вырытые в земле глубокие и узкие колодцы, закрытые решеткой. Никто не смог бы проникнуть внутрь его тайной комнаты этим путем, а от серебряной двери ключ был только у Дамиана.

Хорошо, что дверь всегда оставалась под замком. Одна из стен сплошь состояла из полочек, которые напоминали соты, где уютно располагались свитки и переплетенные рукописи. Будь Дамиан одержим жадностью, то мог бы использовать хранящиеся здесь документы в целях шантажа большинства представителей знати Византийской империи. Если бы он захотел, то сумел бы разорить многих богачей.

Но нажива не являлась его целью. Он хранил эти документы для обеспечения безопасности и дальнейшего процветания императора. Чтобы добиться этого, он бы не побрезговал использовать даже грубую силу.

Удар тяжелого кулака в дверь прервал его мысли.

– К вопросу о грубой силе, – пробормотал Дамиан и, повысив голос, произнес: – Войдите.

Варяг распахнул дверь и неуклюже втиснулся в комнату с типичным для варваров неуважением к приличиям и окружению. Надо сразу же поставить эту мелкую сошку на место, решил Дамиан.

Он даже не взглянул на вошедшего, нарочито долго не отрывая глаз от бумаги, которая лежала перед ним. Это был какой-то не относящийся к делу отчет. Дамиан имел тысячи шпионов в этом большом городе, которым он часто платил за сбор сплетен.