Что тут началось, это надо было видеть. Или нет, лучше не видеть. Отвернуться и забыть как приснившийся после слишком плотного ужина кошмар… ибо вынырнувшая из темноты адская кошка никак домашней мурлыкой не являлась. Её светящихся клыков и когтей устрашился бы и матёрый волчара, а одного только злорадного гортанного мява хватило, чтобы по спине с удалым гиканьем промчалась вприпрыжку стая мурашей.

    Ну, что делать порядочной и хорошо воспитанной представительнице семейства кошачьих (из почтенной семьи) при виде грызунов, ту учить никак не надо. Наверное, иные умения впитываются ещё с молоком матери… воинственно задрав торчком куцый хвост, рысь азартно прыгнула вперёд.

    Её стремительных движений и ударов зачастую даже не было видно - но кровавые ошмётки от крысиного воинства полетели так, что приходилось то и дело утирать лицо, глаза и даже отплёвываться от тёплых солоноватых брызг. Сдались те далеко не сразу, то и дело набрасывались на отважную охотницу толпами с разных сторон. И остались бы от Кисы одни рожки (впрочем, откуда?) да ножки, но вновь поднялись опустившиеся было в бессилии клинок и магия - и в свою очередь вгрызлись в этих мерзких тварей.

    Наверное, именно сдвоенный штурм унд дранг и решил исход дела. Самоё пространство завывало и стонало под таким натиском, и в какой-то момент огромная стая дрогнула. Отпрянула назад, взвыла пискляво и тонко - и сразу взвилась вихрем. Он закружился с воем, взметнулся ввысь, чтобы тут же бессильно опасть мелкой, серой, сразу же исчезнувшей пылью.

    -  Уфф, это была славная битва - правда, Кысь?

    Рысь ещё некоторое время недоверчиво зыркала в стороны пылающими жёлтыми глазищами, принюхивалась и протяжно порыкивала. И всё же, вздыбленная щёткой шёрстка на спине постепенно улеглась. Спасительница крутнулась на месте, зябко поджимая под себя замёрзшие лапки, басовито взвыла - и одни прыжком сиганула на плечо. Ох и тяжёлая, спасительница ты моя…

    -  Ух-х, как же я по тебе соскучилась!

    Оказалось так здорово вновь почувствовать эту грубовато-мягкую и тёплую шёрстку, щекотнувшие в ухо усы-вибриссы, а на щеке словно наждачной шкуркой теранувшее ощущение языка! А главное - надёжное ощущение друга рядом.

    С другой стороны, как-то смущала невесть откуда появившаяся мыслишка, что втравливать Кысь в это приключение, из которого вовсе не обязательно возможно и выпутаться, было как-то не совсем по-дружески.

    Но в ответ на осторожный вопрос по этому поводу рысь приятно и привычно разлеглась на шее-плечах и даже тихонько замурчала. А во взгляде её так и намеревавших уснуть глаз читалось простое и незамысловатое: заткнись, а? Так я тебя и брошу, жди!

    Хм, хотелось бы ещё и немного определённости по поводу вот этого тебя - но, нельзя же иметь сразу всё? И вот с этим и подобными ему философическими вопросами, от которых так и трещала голова, пришлось тащиться по этой морозюке дальше…

    То, что издали казалось гигантским, перегородившим вселенную надвое зеркалом, при ближайшем рассмотрении им же и оказалось. Хоть и навевало не очень приятные и весёлые мысли типа зачем? и кто? - но всё же, на ощупь выявилось твёрдым, холодным и неподатливым. Зеркало, оно и в Африке зеркало… а кто такая, кстати, эта Африка, и с чем её едят?

    И всё же, она не спешила поднимать навстречу своему второму Я приопущенные ресницы и взор. С сомнением разглядывала вон те босые, извозюканные и замёрзшие до синевы ноги напротив. Вообще-то, ничего ножки, даже в таком виде. Отчего-то воображение что-то там дорисовывало ещё, и в конце концов, она решилась ему довериться.

    Ба! На ногах у той нахалки напротив оказались мягкие и высокие меховые сапожки с ботфортами.