Наверное, каждая мать хоть раз да роняла подобную сентенцию, в тот миг казавшуюся ей единственно возможной истиной. Зато на самом деле - угу, щас! Потом сама же за своих киндеров глаза кому хочешь выцарапает… Женька стояла на второй дворцовой галерее под дверью своих покоев и самым банальным образом подслушивала.

    Что ж, пусть не всегда окружающим следует знать твои мысли - но вот возможностью подслушать их собственные пренебрегать не стоит.

    И что бы по тому поводу ни думал замерший у лестницы вниз гвардейский стражник, лицо выдавало солдата, как говорится, с головой - вытянувшееся в удивлении, оно безошибочно позволяло думать о его неодобрении.

    -  Госпожа Императрисса, - голос её величества Королевы звучал тише и с явно проскальзывающими в нём умиротворяющими нотками. - Ну теперь-то вы понимаете, насколько трудно, почти невозможно нам продлить род? Пока что лишь двое из пяти…

    Улыбнувшаяся Женька сделала в сторону солдата покаянное лицо и неслышно прикрыла распахнутую было дверь в свои покои, где Хуанита в любой миг могла одарить кружечкой молока и уже готовой к безмятежному сну постелью. Правда, Кысь с самого начала виновато муркнула и неслышно скользнула внутрь - но оно и понятно, там свои двое пушистиков-несмышлят маму ждут… Но раз так - гудящие от усталости ноги в несколько шагов принесли свою обладательницу к лестнице.

    -  Послушай служивый, - в сомнении протянула Женька, старательно пытаясь сообразить: чего же ей хочется больше - спать или всё-таки сначала поесть? - Если я пришла к себе, а тут дома поджидает засада, что лучше всего сделать?

    Наверное, задаваемые Суворовами вопросы и в самом деле как-то благотворно влияют на умственные способности туповатых по определению служак. Пожалуй, именно потому лицо молодого ещё солдата мгновенно просияло.

    -  Ваше высочество - так ведь, коль лиса забралась в курятник, значит, свою собственную нору без присмотра оставила?

    Что-то там ещё такое хитрое виднелось на этой полускрытой тенью от лёгкого шлема физиономии, но по некотором рассуждении намёк показался Женьке весьма хорошим.

    -  Передашь командиру моё удовольствие и ходатайство о повышении в звании, - проронила она и, старательно сдерживая зевоту, неслышно поспешила по переходам и анфиладам дворца. Уже на ходу она обернулась невидимостью, и лишь чуть потревоженные огоньки свечей и факелов отмечали её путь.

    Наверное, повара на королевских кухнях сразу обнаружили исчезновение вот этого нежнейшего, тушёного в белом вине цыплёнка - ум-м, какая вкуснятина! И именно потому за спиной удалявшейся Женьки поднялась лёгкая паника? Но двое солдат на перекрёстке, хоть и заметили скользившую мимо них тень, но сразу же, старательно и понимающе сделали отсутствующие морды чайником. Коль леди Джейн обретается где-то тут, оно будет самое благоразумное.

    -  Спасибо, парни, - благоухающее деликатесной курочкой невидимое нечто ласково чмокнуло обоих в бритые до синевы щёки и столь же бесшумно исчезло по направлению к внутренним покоям.

    Притаившемуся в нише напротив дворцовому магу так не повезло - но его Женька, по правде говоря, и не заметила. Что ж, за служебное рвение иной раз тоже приходится расплачиваться… Чуть поплутав меж дверей и статуй, она в каком-то уже обволакивающем голову сытом тумане всё же вычислила здоровенный, в белых и голубых шелках будуар Королевы. Ох ничего себе! Вот эта кроватка обнаружилась размерами поболе, чем ожидалась сама комнатка, зато та… прямо тебе Байконур какой-то, блин!

    -  Надеюсь, эта августейшая стерва поймёт всё правильно?

    Первый сапог наконец оставил ногу и полетел в сторону молча стоявшего у дверей беломраморного нимфа, на шее которого уже висел стальных колец поясок с оружием.