-  Надеюсь, эта августейшая стерва поймёт всё правильно?

    Первый сапог наконец оставил ногу и полетел в сторону молча стоявшего у дверей беломраморного нимфа, на шее которого уже висел стальных колец поясок с оружием. Второму так не повезло - руки устало уронили его на ковёр почти у сам о й шикарной, под шёлково-кисейным балдахином кровати. Эстеты они тут, право!

    -  И не воспримет как грязный намёк? - Женька почти наощупь дотащилась на четвереньках даже не до подушек - уже на середине широкой постели руки её подломились, и она лицом уткнулась в шершавое, златотканое с узорами покрывало.

    Какая дрянь эта ваша заливная рыба!

    И осталось лишь накрыться чем-то наощупь к себе притянутым, чуть дрогнуть этак симптоматично лапками и мгновенно провалиться в самый блаженный, какой только и можно себе представить, отдых - сон на роскошном ложе в будуаре королевы…

    Высасывать что-то из пальца - занятие, сообщу вам, бесполезное и в высшей степени неблагодарное. Но вот добывать похожим образом самый лучший и восхитительный в мире крем от девичьих прыщей оказалось весьма забавно. И всё же, не успела. Какая-то нежная сила, сопротивляться которой не было ни малейшего желания, опрокинула её. Язычок ласково оккупировал неприметный бугорок у входа в Ущелье Грёз - и быстро привёл ситуацию к обоюдному восторгу…

    В какой миг это произошло, проснувшаяся вдруг Женька не знала. Прошла всего-то пара часов, если судить по чутко и безостановочно цокающим внутри, прилежно натренированным часам. Всё так же еле слышно потрескивала пара магических имитаций свечей по сторонам кровати, где-то на краю вселенной перекликались часовые и разводящие. Пришла и ушла Кысь, деликатно обнюхав старшую подругу и зыркнув наглыми жёлтыми глазищами.

    И всё же, не шелохнувшая ни даже кончиком пальца Женька насторожилась, чувствуя как заколотилось вдруг сердце. И право, всё-таки стоило чуть-чуть приподнять ресницы в извечной женской хитрости, чтоб из-под их прикрытия, сквозь ещё застящий взор полусонный туман рассмотреть, как стоявший у дверей прекрасный нимф шевельнулся…

    Или фавн? В общем, этот Аполлон с Купидоном в одном флаконе потрогал отозвавшийся еле слышным звяканьем поясок на своём беломраморном собрате и ступил в комнату. Его бесшумные шаги не разбудили бы и чутко задремавшую мышь - однако, затрепетавшую девчонку в буквальном смысле обдало жаром с ног до головы. Вот же ж сладкий чёртушка… И лишь когда в неслышном токе воздуха вся постель чуть шевельнулась, приняв на себя тяжесть ещё одного тела, только тогда Женька полностью смежила ресницы, и еле заметная улыбка чуть раздвинула уголки пересохших от волнения губ.

    Он пришёл. Как же сладко оказалось осознавать эту простую до дрожи где-то внутри истину: он - пришёл. Вернулся, а всё остальное, право, такая мелочь и ерунда!

    -  Тимка… простишь ли ты меня когда-нибудь? - а руки сами собой нашли и притянули себя к этому единственному в мире парню, от которого сладко ныло сердце и затвердевала в ожидании грудь.

    -  Женька… я был такой дурак… - ох дьявол, как же сладко пылает лицо под этими лёгкими и будоражащими поцелуями! - Мне даже и в голову не пришло подумать, что ведь ты из другого мира и попросту не знаешь…

    Дальнейшие слова стали попросту невозможными. Да и ненужными, пожалуй, когда говорят два неистово стучащих друг навстречу другу сердца. Что ж, тогда оставим на время этих двоих, эту сладкую парочку - ведь нам более приличествует скромность и деликатность?

    И перенесёмся, пожалуй, в чуть другое место на второй галерее…

    Королева хохотала так отчаянно, так заразительно, что сейчас больше казалась просто весёлой девчонкой.