На смертельно уставшую и пострадавшую от седла сияющая от любопытства и оживленно болтающая Ксенон не была похожа совершенно, но я, поймав несколько ее взглядов, обращенных к Ариану, решил подыграть комедии и поизображать заботливого сопровождающего принцессы, искренне обеспокоенного состоянием ее... э-э-э... в общем, сбитых до синяков частей тела. Интересно, как она относится к своему рыцарю? Можно ли назвать ее взгляды и ухмылки ревнивыми? Или это просто гипертрофированная забота о ближнем своем? А может, у нее есть какие-то свои причины задержаться в Большом Привозе? Последнее соображение мне не понравилось больше всего. От такой неуравновешенной и взбалмошной девицы чего угодно можно ожидать, вплоть до побега и последующего разрушения всего города...

    Гостиница называлась «Голубой сон». По мне, так нормальное название, но Ксенон вытаращилась на вывеску, а потом захихикала, старательно давя смех, так что я усомнился в пристойности этого наименования. Но девчонка вскоре прекратила свои хихоньки и совершенно спокойно спрыгнула с лошади, поэтому я решил не менять место дислокации - в конце концов, мало ли что ей в голову взбрело?!

    Номера были вполне удобные, хотя я живал и в более комфортных условиях. Но Ксенон, которую мы с Арианом по обоюдному согласию отправили на поселение в самую дальнюю по коридору комнату, осталась, кажется, вполне довольной. Единственное, что было с возмущением и негодованием ею отмечено,- это общая для всех постояльцев ванная комната в конце коридора. А что делать?! Тут вам не дворец...

    девчонка первая заняла ванную, предоставив нам с Арианом сомнительную честь расседлывать, чистить и кормить лошадей. Рыцарь весьма ловко и изящно слинял, сославшись на необходимость отыскать поместье своей невесты и оповестить ее о своем прибытии, так что возиться с ездовыми скотинами пришлось лично мне. Конюх в гостинице, конечно, был, но он столь крепко спал в обнимку с огромной полупустой бутылью мутного самогона, что даже крайние меры вроде громкой ругани и пинков по спине и под зад не произвели

    должного впечатления и не заставили его хотя бы почесаться. Поняв всю тщетность своих притязаний, я со вздохом вооружился скребницей и подступил к своему жеребцу. Тот был не в настроении и тут же принялся демонстрировать характер, пританцовывая на месте и не давая приблизиться. Я в сердцах прикрикнул на него, но добился прямо противоположного эффекта - мой Угорь весьма недвусмысленно фыркнул и оскалил желтоватые зубы, нервно прядая ушами. Зная, что он и тяпнуть при особом желании может, я на время оставил его в покое и приблизился к кобылке Ариана. Та повела себя вполне мирно, своим примером вдохновив на послушание и Угря. Вот с мерином Ксенон пришлось повозиться - от своей всадницы он заразился дурным характером и теперь старательно его демонстрировал, не преминув куснуть меня за плечо.

    Когда я поднимался по лестнице в свою комнату, мечтая умыться и переодеться, мое внимание привлекла громкая перебранка у дверей ванной комнаты. Как лицо заинтересованное, я приблизился и с интересом всмотрелся в тройку здоровенных мордатых мужиков, старательно пинающих дверь грубыми сапогами.

    - Что случилось, милейшие? Отчего такой шум?

    - да вон девка в ванной засела и выходить, стервь, отказывается! - вполне мирно пояснил один из них, пока двое других молотили в дверь с воплями:

    - А ну открывай! Потопла там, что ли?! Не одна тут живешь! Сколько можно?!

    - Подождете, не развалитесь! - раздался из комнаты совершенно спокойный, чуть насмешливый голосок явно издевающейся Ксенон.