Но его глаза смотрели серьезно и даже задумчиво.

— Что случилось? — шепотом спросила она.

— Я хочу задать тебе один вопрос, София. Ответь на него честно.

Он обнял ее за талию обеими руками.

— Ладно, — согласилась она.

— Мой брат Дерек… — Он помолчал, потом продолжил почти печально: — Ведь он прислал мне девственницу, не так ли?

У нее удивленно округлились глаза.

— Неужели я настолько неопытна, что это сразу видно?! — воскликнула она.

— Конечно, нет, — сказал он сдавленным голосом. — Простоя, имея некоторый опыт, могу отличить девственницу от женщины. Между нами все зашло довольно далеко, София. Но я не намерен заниматься с тобой любовью, как бы мне этого ни хотелось.

— Почему?

Застонав от отчаяния, он прижал ее к себе.

— Что мне с тобой делать? Что за глупый вопрос!

— Я не понимаю. Ты рассердился на меня?

— Нет. Я сердит на Дерека. За то, что подверг меня мучениям.

— Ты не хочешь меня?

Он сердито взглянул на нее.

— Не будь дурочкой. Тебе не следовало этого делать. Ты не должна продавать себя.

— Ты отчитываешь меня? В такой момент? — воскликнула она.

— Твоя девственность не должна продаваться. Не может быть, чтобы ты дошла до такой степени отчаяния. Лучше уж красть, как это делают цыгане, чем продавать себя.

— Прошу прощения, но я имею право распоряжаться своим телом так, как хочу, — заявила она. Но когда в ее голове чуточку прояснилось, она тут же поняла, что этот проклятый человек прав.

Она не имела права заниматься любовью с простолюдином. Во всяком случае, в первый раз. Рано или поздно ей придется выйти замуж за какого-нибудь знатного принца с континента.

Ее девственность была как-никак одним из самых существенных ресурсов, который ей следует беречь, чтобы спасти свою страну.

Она чувствовала себя ужасно из-за того, что затеяла все это. И была в полном отчаянии.

— Ты теперь будешь на меня дуться? — спросил он.

— Вовсе нет! Просто я не вполне уверена, что понимаю все это.

Он покачал головой:

— Это не так сложно. Просто я не твой муж.

— Зачем мне какой-то муж? — сердито спросила она.

— Не надо все усложнять. Жизнь и без того непростая штука, — сказал он в ответ. — Ты прекрасно знаешь, что я без ума от тебя. Но все равно. Я не лишаю невинности девственниц.

Его высокомерное заявление одновременно и разозлило, и позабавило ее. Понимая, что он прав, она тем не менее не привыкла, чтобы ей в чем-то отказывали.

— Будь по-твоему. — Демонстрируя послушание, она соскользнула с его тела и улеглась рядом с ним. И тут же снова взяла в руку его пульсирующий от напряжения член.

Он содрогнулся.

— Значит, ты такой благородный. Жалеешь девственниц, — промолвила она озорным шепотом, прокладывая поцелуями дорожку вдоль его шеи, пока не добралась до мочки уха. — А что ты с ними делаешь?

— Я поступаю вот так, — простонал он и в мгновение ока перевернулся вместе с ней, так что она снова оказалась под ним. Его массивный, предельно напряженный член скользнул, не проникая внутрь.

София, тяжело дыша, ожидала дальнейшего развития событий, а он продолжал медлить, не пытаясь овладеть ею. «Входи же внутрь», — просила она, насквозь прожигая его взглядом.

Но он не делал этого.