Грифф сердито взглянул на него, но несколько сбавил тон.

— Гейбриел, ты не можешь позволять этой девушке выступать подобным образом. Боже милосердный, поскольку ты рос с такой вспыльчивой особой, как твоя сестра, можно было бы подумать, что ты сумеешь получше справиться с принцессой!

— Справиться с ней? — У него даже лицо побагровело от обидных слов родственника. — Я думал, что моя обязанность — защищать ее, Грифф.

— Да, от себя самой, если потребуется, а также от потенциальных убийц.

— Извини, старина, но тебе не кажется, что ты слишком высокомерно относишься к ней?

— Ты так считаешь?

— Не надо недооценивать эту женщину. Ее высочество — это не просто хорошенькая девушка, родословная которой соответствует нашим целям. Она молодая — это правда, но очень храбрая, и у нее больше мозгов, чем у иного мужчины.

— Вот как? — оказал Грифф и, сложив на груди руки, пристально посмотрел на него. — Только не говори, что и ты попал под ее обаяние.

— Конечно, нет! Что за глупости! — сердито пробормотал Гейбриел. Вопрос в лоб смутил его; он возразил автоматически, но не совсем честно. — Я просто подумал, что тебе следует относиться к ней более справедливо, вот и все.

— Не забудь, что София не одна рискует собой. Для нас тоже очень многое поставлено на карту. Нельзя, чтобы она, ни в чем толком не разобравшись, предъявляла обвинения союзникам Англии…

— Она не виновата, это была моя идея, — признался Гейбриел. — И она сработала, не так ли?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты видел, как отреагировал посол, увидев изображения на лезвии? И ты все еще думаешь, что у Софии нет веских оснований подозревать турок?

— Не знаю. Все возможно! — в смятении воскликнул Грифф. — Али-паша кажется наиболее вероятным подозреваемым, но зачем бы ему делать это? Конечно, этот мерзавец выигрывает от нового договора гораздо больше, чем мы. Что касается султана Махмуда, то я вообще не вижу, какая ему польза от того, что он причинит вред девчонке.

Гейбриел, прищурив глаза, задумался.

— Скажи, а что за человек этот султан?

Грифф пожал плечами.

— Махмуд широко известен как реформатор. Он удивительно восприимчив к западному образу жизни. Конечно, он предпочитает нам французов, но является сторонником мирного сосуществования. Если он и доставляет кому-то проблемы, так это русским. Они все еще грызутся из-за контроля над Дарданеллами.

Гейбриел кивнул.

— Но если бы мы имели дело с его предшественником, — медленно сказал Грифф, — с его единокровным братом Мустафой Четвертым, я бы наверняка с большим доверием отнесся к обвинениям Софии. Тот был опасным и злобным религиозным фанатиком. Он предал своего единокровного брата, султана Селима, еще одного реформатора, чтобы взять власть в свои руки. Он убил его в гареме.

Мустафа окружил себя визирями и шейхами, которые хотели искоренить все западное влияние и вернуть Оттоманскую империю во мрак Средневековья. Но Мустафа, к счастью, правил страной совсем недолго. Сторонники нынешнего султана Махмуда уничтожили его. Я не могу представить себе, зачем, имея у власти столь разумного человека, как Махмуд, Порт-Сублайм вдруг предпринял бы такую авантюру, как попытка прибрать к рукам Каврос.

— Да, что-то не похоже, — согласился Гейбриел. — Возможно, посол сможет пролить какой-то свет на все это. Не думаю, что поведение Софии так уж сильно его обидело.

— Откровенно говоря, она дошла до грани, правда, не переступила ее.

— Не забудь, что ее пытались убить, Грифф.