– Любить правда больно? – прошептал Ромион.

– Ты уже веришь, что я люблю тебя, – усмехнулась Кики. – Как быстро… Я рада. Нет, моё счастье. Любить прекрасно. И очень легко – легче, чем дышать. И так же необходимо. Я не знаю, как жила до тебя. Наверное, никак. Ты моё сердце…

– Не надо, – Ромион сжал её руку. – Я странно себя чувствую, когда мне делают комплименты. Это мужская работа…

– Дурачок, – Кики легла рядом и поцеловала его щёку. – Это вовсе не работа. Я бы говорила тебе, как ты прекрасен, все дни напролёт…

– Не надо.

– Как пожелаешь. – Она аккуратно погладила Ромиона по лбу. – Спи, мой король. Я перенесу тебя в Сиерну во сне – так проще. Теперь ты мне веришь?

– Да, – Ромион ответил и понял, что это правда. Странно, очень странно… – Не хочу в Сиерну…

– Мы вернёмся сюда ещё, если пожелаешь, – Кики прижалась к нему теснее. – Моя магия – твоя магия. Спи… Я не умею петь красиво, но я могу сделать вот это… – И вьюга мелодично засвистела над ухом. Ромион усмехнулся, но от её заботы на сердце потеплело.

А потом сон сморил его, и чёрное звёздное небо над головой завертелось под музыку зимы.

ГЛАВА 10. Чёрная ведьма

Ромион проснулся от яркого света: солнечный луч проник сквозь закрытые занавески балдахина и теперь щекотал королю нос. Ромион поморщился, потом спрятал голову под подушки, но тут вдруг понял, что выспался. Это настолько короля удивило, что из-под подушек он вылез (Ромион часто собирал их в горку во сне – а потом в неё зарывался) и сел, комкая в руках край одеяла.

Это определённо была его спальня: уж родные-то занавески из южного струящегося шёлка с вышитыми лисицами Ромион бы везде узнал. Да и постельный набор с гербом Сиерны… Ромион бездумно провёл рукой по атласному одеяло – оно казалось приятно прохладным и как будто текло меж пальцев.

Потом отодвинул занавески и выглянул наружу.

Тихонько тикали часы. На полочке у зеркала, чуть в стороне от флакончиков с зельями, красовался прихотливый букет – розы, алые и белые, жёлтые хризантемы, листья папоротника… В открытое окно влетел ветер, и задрожали воздушные кружева на королевской рубашке, надетой на манекен. Камердинеры всегда согласовывали гардероб Его Величества ещё вечером: утром Ромион с трудом просыпался и просто не способен был утром думать о таких мелочах. Поэтому утренний костюм готовили с вечера и вешали на манекен в углу спальни.

Ромион перевёл взгляд на окно – солнце светило ярко и уже поднялось высоко. Часов десять утра сейчас, не меньше…

"Что с моим будильником? – удивлённо подумал король. – Не мог же я проспать, пока он звонил?"

Жаворонок-будильник оказался отключен, и Ромион точно знал, что этого не делал. А если не он, то кто? И… зачем?

Ромион предпочитал сразу представлять худшее – а что может быть хуже дворцового переворота? Мало ли, зачем король мог понадобиться заговорщикам живым? Усыпили, заперли – никуда Его Величество не денется. "Хотя, – вспомнил Ромион, – тут всего лишь третий этаж". Но и заговорщики могли об этом забыть – или выставили внизу стражу.

Ромион осторожно вылез из-под одеяла и прошёл к окну. Стража внизу и впрямь была, но на вид – своя, королевская. "Или уже перекупили", – подумал Ромион и вздохнул.

Или его просто забыли разбудить, а заклинание не сработало – мало ли?

Ромион обдумывал эту мысль минут пять и пришёл к выводу, что дворцовый переворот вероятнее.