– Отойдите, – попросил он, проходя к двери.

И слуги, и даже гвардейцы повиновались – только советник вскинулся и встал перед дверью, раскинув руки.

– Только не взрывайте! Взрывать нельзя! Так он точно свадьбу пропустит, а то, может, и выйдет ещё.

– Не выйдет, – хмыкнул Дамиан. – Не волнуйтесь, не буду я ничего взрывать. Я просто пройду внутрь и попробую его успокоить. Хорошо?

Советник отступил – впрочем, нехотя.

– Ещё позавтракать уговорите, – добавил он, снова прислоняясь к стене.

Не ответив, Дамиан взялся за ручку – а потом прошёл прямо сквозь дверь. Так было быстрее и проще – слугам почудилась только чёрная вспышка. Если вспышка может быть чёрной, конечно – однако, эта была.

Ромион нашёлся в спальне. Он стоял у закрытого окна – тяжёлые портьеры раздвинуты, но оконные створки заперты. И играл – Дамиан замер, глядя на него. Он очень любил смотреть, как брат играет: только в такие моменты Ромион казался настоящим. Его глаза, лицо, поза, – всё выражало то, что он чувствовал, а не то, в чём хотел убедить других. Когда Ромион играл, на других ему было плевать. Он не держал себя так, чтобы казаться выше или сильнее – но всё равно казался. Выше, сильнее, свободнее. Если бы мог, Дамиан смотрел бы на это часами. Он любил мечтать, что брат его понимает, что они равны и одинаковы – и, играя на скрипке, Ромион казался именно таким.

Поэтому Дамиану было грустно, когда он усилием разбил щит, выставленный перед дверью магией музыки.

Смычок коснулся струн последний раз – и они лопнули. Ромион вздрогнул, зашипел, словно обжёгся и, опустив скрипку, сердито посмотрел на Дамиана.

– Брат! Это моя любимая скрипка!

– Извини. – Дамиан прошёл к лежащей на столе крысе, в честь которой, похоже, этот концерт и давался. – Можно было ещё взорвать дверь…

– Вот и взорвал бы!

– Твой советник очень просил этого не делать. – Дамиан протянул брату крысу. – Держи.

Ромион скривился, глядя на неё с ненавистью.

– Мне даже трогать это противно…

– Роми, не веди себя, как ребёнок. Возьми крысу, открой дверь, поешь и займись примеркой. Твоя свадьба меньше, чем через два часа.

– Ох, вот только приказывать мне не на… Сколько?! Как, два часа?! – Ромион пошатнулся, схватившись руками за голову. – О, демоны в бездне, да что же это…

Дамиан помог ему пройти к креслу у окна и вложил в руки крысу.

– Ты снова потерял счёт времени, брат.

Ромион тоскливо посмотрел на крысу – та невозмутимо спала – и вдруг признался:

– Я думал, что если сыграю, она исчезнет.

– Э-э-э… Роми…

– Да знаю я, что это глупо! Но, – Ромион посмотрел на скрипку (Дамиан положил её на прикроватный столик), – это всегда раньше помогало. Ладно, что там ты сказал: примерка и… звёзды, я же сказал, что не хочу никакого завтрака! Ни плотного, ни лёгкого, ни простого, ни изысканного – вообще никакого! Дами, куда ты?

Дамиан уже вернулся, толкая перед собой тележку, которую забрал у слуг, нагруженную тарелками и чашками

– Надо, Роми. Выбирай. М-м-м, здесь твой любимый речной рак в сливках… И стеклянный ягодный пудинг… Ты уверен, что не хочешь?

Ромион скривился и нехотя произнёс:

– Ладно, давай пудинг.

Дамиан придвинул к королю низкий книжный столик, положил стопку свитков рядом на пол и поставил на полотняную салфетку чашку с бульоном.