— Как мог мой парень не пригласить меня на выпускной по моей вине из-за того, что я не честна перед своими чувствами? — спросила я его.

— Когда он пригласит тебя, — сказал доктор Нуц, отвечая вопросом на вопрос, в классическом стиле психотерапевта — ты собираешься сказать "да"?

— Ну, — замялась я, чувствуя себя неловко. (Да! Я достаточно честна с собой, чтобы признать, что я почувствовала себя неловко, пытаясь ответить на этот вопрос!) — Я действительно не хочу идти на выпускной.

— Я думаю, что ты ответила на свой вопрос, — сказал он, самодовольно поглядывая через блестящие стекла очков.

 И что это должно значить? Как это мне поможет?

 Я вам скажу: это не так.

 И знаете что еще? Я просто хочу сказать:

 Лечение больше не помогает.

 О, не поймите меня неправильно. Был момент, когда это помогало, когда длинные бессвязные рассказы доктора Нуца о лошадях, которые у него были, действительно помогли мне выйти из моей депрессии, а как это поможет теперь, в этих проблемах с моим отцом и Дженовией и слухами о нем и нашей семье, после того как все узнали о декларации принцессы Амелии и всего этого вместе, не говоря уже о вопросе с колледжем и потере Майкла и Лилли и всем этим.

 Может быть, потому что я больше не в депрессии и давление идёт извне (несколько), и он детский психолог, а я действительно не ребёнок больше — или не буду им после понедельника — я просто готова прервать всё это сейчас. Именно поэтому наша последний сеанс лечения —  на следующей неделе.

По-любому.

 Я пыталась спросить его, как я должна выбрать колледж, о воспитании бабушки, о том, как попросить Майкла продать одну из своих кардиорук для Дженовии до папиных выборов, и что было бы, если бы я просто рассказала людям правду об "Искуплении Моего Сердца".

 Вместо того, чтобы предлагать конструктивные советы, Доктор Нуц начал рассказывать мне эту длинную историю о породистой лошади, которую он купил у диллера и назвал Сахарок, и каждому говорил, какая эта удивительная лошадь и он тоже знал, что это была удивительная лошадь. По документам.

 Хотя на бумаге Сахарок была фантастической лошадкой, доктор Нуц просто не мог найти себе место в седле, и их поездки были совершенно неудобные, и в конечном счёте он был вынужден продать ее, поскольку она была настолько далека от Сахарка, что он начал избегать её и кататься вместо этого на других лошадях.

Серьёзно. Какое отношение имеет эта история ко мне?

Плюс, меня настолько бесят эти истории о лошадях, что я могу закричать.

И  я до сих пор не знаю, в какой колледж я собираюсь идти, что я собираюсь делать с Джеем Пи (или Майклом), и как я собираюсь перестать врать каждому.

Может быть, мне следует просто сказать людям, что я хочу быть писательницей любовных романов. Я имею в виду, что я знаю: каждый смеётся над тем, кто пишет любовные романы (до тех пор, пока не прочитает романы). Но о чём я беспокоюсь?  Каждый смеётся и над принцессами тоже. Я к этому уже почти привыкла.

Но...что если люди читают мою книгу и думают, что это обо... Я не знаю. Мне?

Потому что это не так. Я даже не знаю, как стрелять из лука и пускать стрелы (несмотря на неправдивые фильмы о моей жизни).

Кто бы назвал лошадь Сахарок? Это маленькое cliche, правда?

8 апреля, пятница, 19:00, мансарда.

Уважаемая миссис Делакруа!

Спасибо Вам за заявку. После тщательного рассмотрения оказалось, что "Искупление моего сердца" на данный момент нам не подходит.

С почтением, издательство Пембрук.

Опять отказ!

Серьёзно, неужели мир треснул? Как это никто не хочет опубликовать мой роман? Конечно, это не "Война и мир", но ведь есть книги и похуже.