... и все они были просто так счастливы. Это было просто так ... приятно. Это был прекрасный момент успеха и триумфа, чуда.

 И там была я, следила за ними. Потому что я хотела использовать Майкла, чтобы получить что-то, да, для нужд моей страны, но я никак не заслужила. Я имею в виду, мы можем ждать, как и все остальные.

  В общем, я почувствовала, что я это было вторжение в их личную жизнь, и что я не имела права находиться там. Потому у меня не было прав. Я была там по ложным причинам.

 И пора уходить.

  Я посмотрела на всех других девушек — кое-как могла видеть их сквозь слезы —  и сказала: "Давайте уйдём".

— Но ты даже не поговорила с ним! — Тина плакала.

— А я и не собираюсь, — сказала я. Я знала, как сказать, чтобы это было так... по-принцессовски. Оставить Майкла одного. Он был счастлив. Ему больше не нужны сумасшествие, мои нервотрёпки и неприятности в жизни. У него есть сладкая, умная, элегантная Мидори в мини—юбке, или, если не она, то кто-нибудь такой, как она. Последнее, что ему нужно — это лгунья, пишущая любовные романы принцесса Миа.

 У которой, кстати, уже есть бойфренд.

— Давайте улизнём по одной, — шепнула я. — Я пойду первой, мне нужно в ванную комнату, — я знала, что должна всё это записать, пока это еще свежо в моей памяти. К тому же, мне было нужно снова перекрасить подводку и ресницы, потому что я просто выплакала их все. — Я буду ждать вас ребята на Бродвее и 168.

— Это побег, — сказала Лана. Она очень зависит от своих чувств.

— Лимузин ждёт там, — сказала я. — Я возьму вас в Pinkberry. Я угощаю.

— Pinkberry, о мой зад, — сказала Лана. — Ты возьмёшь нас в Нобу.

— Хорошо, — сказала я.

 Так что я пробралась сюда. Где я нанесла повторно свой макияж и пишу это.

 Действительно, лучше так. Отпустить его. Не то чтобы он когда-либо действительно был моим, что могло бы быть, действительно, но... Ну, гораздо, гораздо лучшее то, что я делаю, и все это. Я уверена, бабушка не думает так. Но это на самом деле самый подходящий поступок для принцессы. Московитцы выглядели так счастливо! Даже Лилли.

А счастливой она никогда не была.

Я лучше пойду. Я думаю, что Ларс мог бы выстрелить в меня, если я заставлю его ещё ждать. Я...

  — Эй, знакомые туфли.

О, нет!

Суббота, 29 апреля, 16.00, лимузин домой.

О, да.

Лилли. Это была Лилли.

В киоске рядом со мной.

Она сразу узнала мои туфли от Мэри Джейнс. Мои новые Prada, не те старые, на которые она беспощадно нападала несколько лет назад на своем веб—сайте.

 Она подошла и сказала:

— Миа? Это ты там? Мне показалось, что я видела Ларса в коридоре...

Что я могла сделать? Я не могла сказать, что это не я. Это же очевидно.

Я вышла,  там стояла смущенная Лилли:

— Как, ты делаешь здесь??

Я же так долго сидела в аудитории, где я могла придумать легенду на этот случай.

Большая Ложь Миа Термополис Номер шесть.

 — О, привет, Лилли, Гретхен Вайнбергер не могла придти сюда сегодня и попросила меня написать статью о Майкле, — я даже достала из моей сумки приглашение Гретхен, что бы доказать мою колоссальную ложь... — Я надеюсь, с тобой всё в порядке.

Лилли  моментально уставилась на пригласительное для прессы. А потом она уставилась на меня, точнее попыталась (потому что я все ещё выше её на шесть дюймов, особенно в моих платформах, даже при том, что она носит каблуки).

Честно сказать, мне не понравилось то, как она посмотрела на меня. Она до сих пор не верила мне.

 Слишком поздно, я помню способ, которым Лилли могла проверить вру я или нет (потому что мой нос вспыхивает).