Так что про небольшую свадьбу можно забыть. Конечно, я могла предположить это, но все же придерживалась мнения, что из уважения к императору мы должны сделать свой брак как можно менее заметным. Что нежеланное, недоброе, связанное с возмутительными условиями согласие императора сделает меня первой леди провинции – я действительно не ожидала!

Теперь, когда мои иллюзии развеялись, меня сразу же затошнило. Брак на публике? Выйти замуж перед толпой людей на площади Последней Жатвы? Вся эта помпезность и почести, которых обычно удостаиваются члены королевской семьи? Учитывая все предстоящее, я даже рада, что участвовала в публичных выступлениях вместе с Випом, хотя, конечно, до этого все происходило в куда меньших масштабах. Сейчас я, по крайней мере, знаю, что смогу это сделать и не буду чувствовать себя совершенно не в своей тарелке.

Однако когда этот великий день пришел, я не могу отрицать, что кое-какие следы страха перед публикой все еще остаются. И, говоря «следы», намеренно занижаю степень своих переживаний, чтобы окончательно не удариться в панику. Успокаивает только то, что мы вместе пройдем путь к алтарю, потому что это так принято в Кинипетской Империи. Так что мне не придется ехать в карете через толпу одной.

Согласно традициям нашей страны, к алтарю отправляются по отдельности, и только непосредственно перед свадебной церемонией невеста, целомудренная и невинная, передается главой семейства мужу. То, что мы опускаем эту часть, кажется мне даже более уместным, потому что я уже управилась с этой передачей в начале лета, без всякой отцовской помощи, и с тех пор была не так уж целомудренна и невинна. И, если уж совсем честно, каждую ночь, которую Испе́р проводит в своей новой провинции, я сплю, опустив голову ему на грудь.

Мое свадебное платье ему тоже более чем знакомо, – он подарил его мне в день бала наследного принца и даже ощутил в деталях во время наших поцелуев в дворцовом саду. Мне никогда не приходило в голову сшить себе новое платье. Это я люблю больше, чем какое бы то ни было другое, и за это с радостью позволяю сестрам называть себя сумасшедшей. Чтобы оно выглядело похожим на свадебное, портной снабдил платье подходящей фатой и применил заклинание, которое делает цветные участки белыми или прозрачными. Теперь множество юбок заполняют всю карету, и я боюсь, что, выходя их экипажа, запутаюсь в них.

Все время повторяю себе: ты уже делала это раньше. С яблоком в руке ты поднялась по всем ступеням на площади Последней Жатвы и не споткнулась, не упала. На этот раз тебе не нужно нести в руке яблоко и класть его на подушку. Это будет очень-очень просто!

Но при этом я упустила из виду три момента. Я осознаю свою оплошность сразу после того, как с радостью выхожу при помощи Испе́ра из кареты и хочу сделать первый шаг. Первый момент: каблуки хрустальных туфель выше, чем у полусапожек Помпи, а ступени, ведущие на одну из наших старейших площадей, покосившиеся и кривые. Второй: на мне платье в пол, а когда нервничаешь, обязательно наступаешь на подол. И третий: вокруг меня царит гнетущая, мертвая тишина.

Столько людей, столько глаз, что преследуют нас, и все молчат. С каждой ступенью, на которую поднимаюсь, мне становится все более неуютно. Такой тишины я не ожидала. Конечно, теперь, когда мне приходится это терпеть, понимаю: – люди презирают нас, особенно меня, потому что я не придумала ничего лучше, чем выйти замуж за врага, который отнял у нас страну.

Чего я ожидала? Ликования? Восторга? Смеха? Все молчат, и эта тишина все длится и длится. Я не смею поднять глаза, страшась встретиться с холодными взглядами. А еще потому, что могу пропустить следующую ступеньку. Интересно, а прошлой осенью эти ступени были такими же неровными и кривыми?

Я поднимаю юбки еще выше, потому что к концу восхождения ступени становятся еще круче, и в отчаянии искоса бросаю взгляд на своего жениха. Не стоило это делать.