Он не притворялся. Он действительно мертв. Что-то невероятно острое рассекло его череп от макушки до подбородка. И это что-то было немыслимо опасно.

Пошатываясь, я поднялась на ноги, напряженно всматриваясь во тьму.

Шорох за спиной. Резко обернувшись – так, что закружилась голова – я уставилась на полотнище, прикрывающее повозку. На уровне немногим выше моей головы по нему шел разрез, края ткани слегка трепетали под легким дуновением ветерка.

Отчаянно труся, я подцепила выступающую за оболочку щита ткань и потянула на себя. Полотнище легко сползло вниз, обнажая толстые прутья клетки, между которыми могла пролезть человеческая рука. И не только человеческая.

В клетке сидел скованный хианитовыми цепями монстр. Самый настоящий монстр! И смотрел на меня с надеждой в светящихся по-звериному зеленоватых глазах.

– Я убил твоего врага, – густой, бархатный баритон не мог принадлежать этому, – освободи меня.

И тогда я поняла, кто он.

Ненавидя бросивших меня родителей, я с упоением слушала сказки и легенды о меняющихся. И только повзрослев и ощутив проклятие многоликости, возненавидела и весь свой народ.

Мне хватило мгновения, чтобы рассмотреть его. Увиденный впервые в жизни хэмелл находился в боевой ипостаси, которую принимают лишь чистокровные мужчины расы. Сизо-серая покрытая шипами кожа, под которой перекатываются бугры мышц. Звериные глаза, крылья как у демона, заканчивающийся жалом кинжально острый хвост. Да, боевую форму хэмелла ни с чем не спутаешь…

Многоликий до упора натянул цепь, крепящуюся к ошейнику. Напряженный, ожидающий, готовый к прыжку…

– Почему я должна помогать тебе? – хрипло прошептала я. Кажется, захват демона повредил голосовые связки. – Я не просила о помощи. Ты оказал ее добровольно.

– Хэмеллы помогают своим, даже если они полукровки.

На мне написано, что я из меняющихся?! Если это так, то нужно эту надпись найти и стереть!

– Извини, но я не принадлежу к твоему народу, – в моем голосе было столько искренности, что любой другой в нее бы поверил. – Я – человек.

– В какой-то мере так и есть, – спокойно согласился монстр. – Но ты хэмелл, я вижу тебя сквозь все предыдущие смены облика.

Мое сердце забилось быстрее. Он видит мое настоящее лицо?! Мое первое лицо? То, которое я успела забыть?..

– Значит, полукровка, ты не собираешься отдавать долг жизни? – прошипел хэмелл.

– Разве ты использовал Силу, чтобы убить демона? Поправь, если я ошибаюсь, но ты всего-навсего поиграл мышцами и своим чудным хвостиком, – усмехнувшись, я сделала несколько шагов назад – попасть под раздачу разъяренного монстра отнюдь не хотелось.

– Какой глупец учил тебя, младшая? Долг жизни и смерти отдают независимо от способа его воплощения.

«Помоги ему, если сможешь, – шепнул Грэм, – он спас нас обоих».

«О боги, Грэм! Я боюсь его, закованного в хианит, до дрожи в коленках. Я умру со страха, если он окажется на свободе!»

«Он – меняющийся, представитель твоего народа».

«Вот поэтому-то я его и боюсь. Хэмеллы – страшные кровожадные существа. И я не чувствую к нему никаких родственных чувств!»

Волна осуждения, идущая от Грэма, в прямом смысле сбивала с ног – я даже пошатнулась. Вот поганец! Нашел способ влиять на меня! Ладно, я припомню ему…

«Я постараюсь… только ради тебя».

Чтобы спасти меняющегося, нужно сделать две вещи: сломать защитные заклинания на клетке и разбить цепи. Но прежде всего – преодолеть проклятый щит, что может оказаться самым сложным.