Мальчишка одернул свой темный прогулочный костюм и повернулся лицом ко мне. Боги, сколько злости на этой юной мордашке!!! Его рука, горячая и крепкая, напряглась, больно сжимая мои пальцы. Он быстро пошел к храму, заставляя меня ускорить шаг.

Наверное, комичное зрелище мы собой являли. Он на полголовы ниже меня, выглядит щуплым, несформировавшимся, тогда как у меня вполне приятные округлости. Я – синеглазая брюнетка, он – шатен, с шоколадными глазами.

Пока мы поднимались по ступеням храма, Дрейк держал меня за руку. Но стоило нам войти в холодный полумрак здания, он ее отпустил. Хм, малыш, стесняется?

Храм торжественен. Кажется, время здесь не властно над входящими, время замерло по велению более могучей силы. Тишина вечности нарушается лишь успокаивающими звуками льющейся воды. Аромат благовоний, сжигаемых жрецами на алтаре богини, заставляет сдерживать каждый вдох и выдох.

Десятиметровая статуя Судьбы, высеченная из белого мрамора, возвышается над просящими точно живая. Вот-вот она сделает движение, протянет точеные руки… Я видела ее, наверное, тысячи раз. И каждый раз пугающее чувство возникает в моей душе. Я – букашка перед ликом Предвечной. Я – песчинка на ее пути. Частичка ее грандиозного непостижимого замысла, в котором моя участь предрешена еще до моего рождения…

– Ошибаешься, – хрипло прошептал Эвгуст над моим ухом. Я вздрогнула – он подкрался незаметно, напугав меня до дрожи, и словно читал мысли. – Она ничего не решает. Твоя жизнь в твоих руках. Прости за каламбур, но решать твою судьбу – не судьба Судьбы…

Слова того, кто пошел против воли богов, предав друзей. Любимый ученик богов, поднявший против своих учителей восстание. Тот, кто стал на сторону зла, тот, кто нарушил все клятвы, лишь бы доказать свои убеждения. Но что еще мог он мне сказать, вернувшись из небытия? Что он ошибался? И зря разрушил свою и чужие жизни?!

– Мне, воспитаннице жриц Судьбы, сложно поверить. Уж не обессудьте, – пожав плечами, я оставила Эвгуста у подножия статуи и подошла к остальным.

Дрейк и Локки стояли у фонтана Истины. Жрецы уверяют, что каждый, кто выпьет из него воды, познает свое предназначение. Неправда, я пила эту воду с самого детства, а моя судьба так и осталась во мраке тайн.

Шут подставил деревянный кубок под тонкие струйки, не рискуя зачерпывать в бассейне, на дне которого валяются груды монет. Какой-то паломник-остолоп первым бросил монетку – и теперь это целая традиция. Жрецы, правда, не жалуются и смиренно чистят фонтанчик каждые три дня…

Локки сделал глоток и передал кубок мне.

– Испей, красавица, до дна – откроется тогда тебе судьба!

Не выпить поднесенную воду Истины – значит смертельно обидеть. Вода холодная, чуть пузырящаяся, утоляла жажду. Следуя традиции, я передала кубок Дрейку. Мальчишка замешкался, недобро усмехнулся, глядя мне в глаза, но не решился нанести оскорбление.

Юный герцог снова наполнил кубок и понес воду магу. Локки о чем-то мне рассказывал, оживленно размахивая руками. А я не могла оторвать взгляд от удаляющегося Дрейка и продолжала следить за ним краем глаза, невпопад поддакивая шуту.

Я скорее почувствовала, догадалась, чем в действительности увидела, как мой «жених» высыпает из перстня какой-то порошок. Хотя нет, не какой-то – Дрейк бросил в кубок яд. Когда тебя с трех лет учат основам невидимого убийства, чужие попытки кажутся явными и неуклюжими.

Эвгуст обернулся к Дрейку и принял из его рук отраву. Я оцепенела. Я не понимала, чего хочу больше: закричать, предупредив об опасности, или промолчать, надеясь, что Эвгуст ничего не заметит и выпьет воду Истины.

Но магический долг! Я забыла о нем!

И я положилась на Судьбу.

Мысленное обращение к своей стихии, просьба о помощи – все заняло мгновение.