Мое сердце так сильно дрогнуло, что мне снова пришлось схватиться за перила для удержания равновесия. О, уши! Как жестоко обманут мой слух! Разве и так не достаточно тяжко осознание, что всю оставшуюся жизнь я проведу в одиночестве?

Равен кивает в ответ на недоверие в моих глазах:

— Да. Ты слышала.

— Ты уверен? Это будет тяжело. Я не хочу, чтобы ты позже пожалел о своем решении.

Он отчаянно засмеялся:

— Я и так ни в чем не уверен. Мы еще не доедем до Окленда, а я пожалею, может быть, уже сотню раз.

— Но?

— Но, — сказал он.

И тогда я крепко обняла его, смеясь. И долог был наш поцелуй.

— А что для тебя, — спросил он, когда мы остановились в изнеможении, — рай на земле?

Я хотела ответить. Но вижу, что ему уже не нужно ничего объяснять.

Чуть позже я попрошу:

— А теперь помоги мне подобрать новое имя. Моя жизнь как Тило закончена, и поэтому я больше не должна носить это имя.

— Какое имя ты хочешь?

— Такое, в котором совмещались бы одновременно моя страна и твоя — Индия и Америка, потому что я принадлежу теперь и той, и другой. Есть такое имя?

Он размышляет.

— Анита? — спрашивает он. — Шейла? Рита? Я качаю головой.

Он предлагает еще несколько вариантов. Затем вдруг говорит:

— Как тебе — Майя?

Майя. Я пробую на вкус этот звук, и мне нравится его форма. То, как оно растекается свежестью на языке.

— И, кстати, у него нет какого-то особого индийского значения?

— Да, — ответила я, припоминая, — на старом языке оно обозначает очень многое. Иллюзию, чары, магию, ту силу, что приводит в движение этот несовершенный мир, день за днем питая его. Да, именно такое имя нужно той, что всегда рассчитывает лишь на себя.

— У тебя есть еще я, не забывай.

— Да, — соглашаюсь я, — да. — И прижимаюсь к его груди, открытой, широкой, как поле.

— Майя, любимая, — шепчет он мне на ухо. Как отличается это имя от моего предыдущего. В нем нет радужного света острова, сестер-принцесс, нет и Мудрейшей, дающей свое благословение. И все же разве оно не столь же правдиво? Не столь же сокровенно?

С этими мыслями, чуть привстав на цыпочки, я смотрю поверх его плеча. В небе завис смог, серо-зеленый, как гниющий лишайник. Но вода в заливе розовато-жемчужная, цвета рассвета.

И вдруг — какое-то движение. Это не волны. Что-то еще.

— Равен, ты это слышал?

— Только ветер, любимая. Только стук твоего сердца. Ну что, пойдем?

Но я-то явственно слышу, все громче и громче — да, это пение морских змей. Этот блеск на воде — разве не устремленный на меня взор их сапфировых глаз?

О!

Вы, что сопутствовали мне на протяжении всей моей бурной жизни со всеми ее взлетами и падениями, ответьте мне напоследок только на один вопрос: милосердие, подаренное или принятое, разве это не оправдание всего?

— Я, Майя, — шепчу я, — благодарю вас. Согласный блеск глаз сверкнул мне в ответ. Затем на минуту солнце пробилось сквозь мутную пелену и снова скрылось из виду.

Но в сердце осталось.

— Пойдем, — говорю я Равену, и, держась за руки, мы шагаем к машине.

Индийские специи и блюда

абхрак (безан) — порошок морской раковины

ада — имбирь

аджвайн — ореган, растение из семейства мяты

амла(ки) — индийский крыжовник

амчур — порошок манго