– Совсем меня за личинку держишь? – обиделся паук.

Облюбовав местечко неподалеку от центрального крыльца, я принялась наблюдать за воротами, не забывая при этом про роль.

– О, Ливи, за прошедшие сутки ты стала ещё прелестнее!

Я обернулась и увидела Озриэля. Он приближался не со стороны ворот, а вышел откуда-то из-за здания.

– Прелестнее?

– Ну, нам задали отработать навыки преподнесения комплиментов по этикету ухаживаний, не возражаешь?

– Ничуть, в этом практикуйся сколько угодно.

– Отлично, а то чувствую себя ужасно глупо, воспевая румянец подушки.

– А ты откуда?

Озриэль махнул через плечо:

– Жилая башня там, за главным зданием. Я живу с Индриком и ещё одним студентом с нашего факультета.

Тут из-за поворота вынырнул сам Индрик, такой же бодрый и сияющий, как вчера. Он помахал мне ещё издалека и приблизился энергичным шагом:

– Ливи, в эту корзинку стоило посадить тебя.

Мои щеки запылали.

– Везунчик! – шепотом напомнил Магнус, и румянец из смущенного стал раздосадованным.

Я сдвинула брови:

– Хватит отрабатывать на мне домашнее задание!

– Какое домашнее задание? – удивился Индрик.

Тут все отвлеклись на цокот: мимо семенила крошечная старушка, звонко переставляя палочку с медным наконечником. Седые струны волос были стянуты на затылке в пучок, суровый, как северные ледники, на груди на серебряной цепочке висели очки с острыми кончиками. Идеально очерченные губы запечатал толстый слой сиреневой помады. Даже наш придворный зубодер не вселял в меня такой трепет. За ней по пятам следовала гора свитков, из-под которой торчали чьи-то ноги. Мои спутники тут же рассыпались в приветствиях:

– Доброе утро, профессор Марбис, – учтиво поздоровался Индрик.

– Один ваш вид вдохновляет на весь день! – промямлил Озриэль.

– Свежие лютики! Вкусно пахнущие лютики! – закричала я, снова входя в образ.

Профессор поэтики остановилась, тепло кивнула Индрику, на пару градусов ниже – Озриэлю и, повернувшись ко мне, поднесла очки к глазам:

– Ваш голос кажется мне знакомым, юная леди.

Озриэль побледнел.

Увеличенные диоптриями серые глаза ощупали меня с головы до ног, породив желание прикрыться корзинкой. Она пожевала губами, покачала головой и вернула очки на грудь.

– Нет, видимо, показалось.

– Профессор Марбис, должен признаться, я не успел выполнить домашнее задание.

Я взглянула на Индрика: наверняка блудный сын по возвращении и то меньше каялся.

Железная леди кивнула сухо, но не сурово:

– Я заметила, когда не получила вчера ваших работ. Уверена, у вас на то была очень веская причина, молодой человек.

– О! Более веской невозможно себе вообразить!

Профессор Марбис двинулась дальше, за ней, как на веревочке, поплелся носильщик свитков, а рядом вился Индрик, во всех красках расписывая уважительную причину.

Мы с Озриэлем поглядели им вслед.

– А у вас случайно нет факультета сказочников? – поинтересовалась я. – Индрика бы сразу сделали деканом.

В этот момент юноша отделился от профессора и бегом вернулся к нам:

– Вот, держи! – Он сунул мне восьмигранную золотую монету, схватил корзинку с лютиками и бросился догонять профессора.

– Хотел бы я так уметь, – вздохнул Озриэль.

В голосе звучало восхищение, напрочь лишенное зависти.

Тут гаркнули медные трубы, и студенты заторопились на занятия.

Я потянулась к карману:

– Тебе отдать красные свитки прямо здесь?

Признаться, дома я пыталась спрятать их на груди, чтобы в нужный момент достать эффектным жестом.