Я мигом зажгла масляный светильник в изголовье кровати и увидела Кайлу, скачущую на одной ноге. Она всё ещё была в голубой униформе, хотя уроки закончились много часов назад. Интересно, почему она не переоделась? Лично я сделала это при первой же возможности. За спиной у неё выскочили крылья, и фея зависла в воздухе, держась за ушибленный палец.

– Ты в порядке? – спросила я.

Она с силой выдохнула:

– Прости, соседка. Я не хотела тебя будить.

Я впервые увидела Кайлу в нашей комнате с тех пор, как сама вселилась в неё несколько дней назад. Мне уже начало казаться, что я живу здесь одна. Хотя ничего против я не имела: дома, в нашем «сапоге», мне удавалось насладиться одиночеством секунд тридцать, не больше.

Кайла порхнула к своей кровати и уселась напротив меня, состроив виноватую рожицу:

– Прости. Я так и не устроила тебе экскурсию по СИШ.

– Ничего страшного. – Я села, отбросив привезённое из дома тяжёлое лоскутное одеяло. – Я сама успела её поисследовать.

Кстати, это отличный предлог, чтобы последить за Флорой и поискать способ выбраться отсюда!

– Я даже не помогла тебе обустроиться. – Судя по голосу, Кайла и впрямь переживала.

– Да у меня не так уж много вещей, – пожала я плечами. Это одеяло, которое мама сшила для меня, когда я была ещё маленькой, кое-что из одежды и небольшой рисунок – семейный портрет в рамке: вот и все мои пожитки. Зато Кайла, похоже, обжилась здесь как следует.

Каменные стены нашей спальни украшали яркие узоры, нарисованные её рукой, а с потолка свисали серебряные вымпелы с крохотными золотыми звёздочками. От этого мне всё время казалось, что я нахожусь не в спальне, а в королевском бальном зале. Наша комната располагалась почти на самой вершине башни, занятой общежитием для девочек. (Троллей селили на нижних этажах, чтобы они, затеяв драку, невзначай не разнесли всё вокруг.) Добраться сюда было нелегко (всё-таки двадцать четвёртый этаж), но оно того стоило. «Сапог», в котором я жила с семьёй, был маленьким и тесным; в нём всегда кто-нибудь орал, требуя сменить подгузник. А здесь стоило мне переступить порог – и я оказывалась в комнате, которая была в моём полном распоряжении. Ну то есть в нашем с Кайлой.

– Это хорошая комната, – сказала Кайла, словно прочитав мои мысли. – Я всегда чувствую себя здесь в безопасности, – негромко добавила она, сидя на краю кровати и болтая ногами. – Иногда мне даже хочется остаться здесь навсегда. – Я удивлённо воззрилась на неё. В руках Кайла сжимала волшебный мини-свиток. Дорогущая штука, между прочим. Откуда он у неё? Украла, что ли? – Видела сегодняшний заголовок? – продолжала Кайла, разворачивая свиток. – Даже не уверена, что стоит тебе его показывать. Вдруг тебе кошмары начнут сниться.

Я закатила глаза:

– Ты говоришь прямо как Злая Мачеха.

– Бывшая Злая Мачеха, – хихикнула Кайла. – Нет, серьёзно. В Чароландии уже далеко не так безопасно, как все привыкли думать.

Заголовок в обрамлении пурпурных сердечек, сказочных замков и цветочков, которые всегда украшают свитки «Долго и счастливо», выглядел далеко не столь весёлым.

Готти видели в Роуланде. Семья Харкинг пропала

– Мистер Харкинг выслеживал Готти последние два года, – принялась объяснять Кайла, даже не дав мне времени прочесть статью. – Я слышала однажды, как Вольфингтон с ним разговаривал. Я думаю, мистер Харкинг работал на школу. А теперь и он, и вся его семья исчезли, и никто не знает куда. – Глаза у неё были огромные и круглые от ужаса. – Они пропали только потому, что он пытался искать её.

Меня вдруг пронизал холод. И дело было отнюдь не в гуляющих по замку сквозняках. Я подумала о маме, об отце, об Анне, Хане, Хэмише, Феликсе и Трикси.