- Я наблюдаю за тобой, как ястреб.

- Я буду танцевать на твоих костях.

Я узнала скрежещущее шипение Огена. Я поняла, что, по крайней мере, некоторые из голосов принадлежали персонажам из моих ведений. Я вспомнила крылатого мальчика, которого я видела в ночь моей вечеринки. Может быть, он был одним из тех, кто говорит "я наблюдаю за тобой как ястреб". И искры, электрического вида парень. То были его копья из молний? Возможно, это его голос с ирландским акцентом говорил «Глаза к небу, ребята…»

                Я видела тех мальчиков и лучницу с размытым лицом в засаде. Теперь они были в моей голове, среди многих других. Мог ли кто-то из этих детей быть реальным? Мальчики с крыльями и копьями из молний. Рогатые существа как Оген. Смерть… Перед Вспышкой я не была сумасшедшей. А после? Я находилась на скользком склоне и они толкали меня, пока я не уверилась, что падаю.

                Я отстегнула ружье, прижалась спиной к стене, и скользнула вниз, стуча головой об дерево. Снова и снова.  Я всегда удивлялась, почему так делали дети из ПШР, - казалось, это было чертовски больно, - но теперь я знала почему. Эта боль отвлекала меня от страданий. Но не делала ничего с теми голосами. Они роились как осы в моей голове.

- Мы будем любить тебя... Станцую на твоих костях…Я ударю сверху!

- Мэтью! - позвала я. - У меня мигрень. Просто приди сюда. Пожалуйста?

                Естественно мое отношение к нему, ко всем видениям, изменилось. Сейчас я ждала его появлений. Во время последнего он объяснил мне: ему больно, когда он помогает.

                Имела ли я хоть малейшее представление, что это значит? Нет, но мне просто нравилось, что Мэтью был рядом. В другой раз он появился, чтобы мрачно сообщить мне:

 - Ты единственный друг, который у меня когда-либо был.

Когда в этот раз он не пришел, я сдержала разочарование, приказывая себе, сосредоточиться и блокировать эти голоса. Думай о том, что делать!

                Мама однажды меня спросила, что если мы съедим Аллегру, если положение станет настолько отчаянным? Я думала лучше этот вопрос отложить, как может Эви, глядя в глаза своей лошади застрелить ее, а потом разделать? Мне предстояло это выяснить. Если Аллегра не может больше использоваться как транспорт, она станет…едой. Маме должно стать лучше от увеличения питания, ей, черт возьми, не должно стать хуже. Это было единственное, что я могла сделать, чтобы помочь ей. Разделать мою ласковую Аллегру.

                С криком я закрыла лицо руками, мои глаза наполнились слезами. Вскоре я рыдала больше, чем через день после Вспышки, когда я впервые заподозрила, что все на земле мертвы. Боль разрывала мою голову. Слезы заливали щеки и… лоб?

Я посмотрела вниз, увидела кровь, струящуюся по моей ладони.

 - Дерьмо! - я порезала себе лоб острыми, как бритва когтями, и теперь кровь лилась по лицу. Она стекала с подбородка, впитываясь в бандану.

Оставляя красный след позади себя, я, прищурившись, искала вокруг себя что-то не покрытое пылью, чтобы вытереть раны, но не могла видеть через кровь. Я судорожно вытирала глаза, ослепленные струями. Порезов было и так много, и теперь у меня их было еще десять! Не найдя временной повязки, я натянула пропитанную бандану над лицом, нажав на края над линией порезов. Я замерла, когда услышала шуршащий звук справа от себя. Потом другой слева. Я почувствовала движение вокруг себя, но была слишком напугана, чтобы рвануть вниз свою окровавленную повязку.