– Я что-то не заметила, чтобы у него с собой были лыжи, – отметила я, проявив неожиданную бдительность.

– Пфи! – бабушка в ответ только фыркнула. – В этом году Рене уже достаточно накатался. К тому же, он без ума от Манхеттена.

Что ж, это я могу понять. На мой взгляд, Нью-Йорк – самый классный город в мире. На днях строители, работающие на Сорок второй улице, нашли двадцатифунтовую крысу! Она всего на пять фунтов легче моего кота! Нет, разве в Париже или Гонконге вам повезет наткнуться на двадцатифунтовую крысу? Да никогда в жизни!

Ну, ладно. Мы принялись за урок. Бабушка инструктировала меня насчет всех приглашенных на этот черно-белый бал, включая дебютанток, дочерей социалистов и прочих, считающихся аристократией Америки, которые тщательно готовятся к «выходу в Свет» (с большой буквы С) и ищут себе мужей. (Хотя, на мой взгляд, им бы лучше подыскать себе аспирантскую программу или поработать на полставки, обучая чтению неграмотных людей. Ну, это моя точка зрения.) И вдруг, совершенно внезапно, меня осенила одна идея. Почему бы Майклу не сопровождать меня на черно-белый бал герцогини Треванни?

Что ж, допустим, это не так интересно, как «Звездные войны». И вообще, придется держать руки по швам. Но зато мы будем вместе. Кроме того, я смогу вручить ему подарок на день рождения вне стен школы имени Альберта Эйнштейна. И мне не придется совсем уж отказывать ему в свидании. И состояние дипломатических отношений между Дженовией и Монако останется на уровне.

Но как, хотела бы я знать, сказать об этом бабушке? Она не упоминала, что герцогиня разрешит мне привести с собой парня.

Ну ладно, а как же эти дебютантки? Разве они не приведут с собой кавалеров? Разве военная академия существует не для того, чтобы поставлять кавалеров для дебютанток на балу? И если им это можно (а ведь они не принцессы), то почему нельзя мне?

Труднее всего было убедить бабушку, чтобы она позволила мне привести на черно-белый бал Майкла. И это после всех наших долгих дискуссий о том, можно или нельзя вешаться на шею предмету своей любви и давать ему понять о твоих истинных чувствах. Я решила проявить немного такта (как раз то, над чем бабушка упорнее всего билась на наших уроках).

– И, прошу тебя, Амелия, чтобы ни случилось, – говорила бабушка, водя гребнем по скудной шерсти Роммеля, как ей посоветовал королевский ветеринар, – ни в коем случае не задерживай взгляд на лице герцогини. Знаю, знаю, это будет нелегко – после подтяжки она выглядит так, словно хирург перестарался. Но на самом деле Елена так и хотела. Ей всегда хотелось быть похожей на пучеглазого окуня…

– Слушай, бабушка, я вот что хотела спросить насчет этого бала, – тактично начала я. – Как ты думаешь, герцогиня будет возражать, если я… ну… приведу кое-кого?

Бабушка недоуменно взглянула на меня поверх дрожащего, розового тельца Роммеля.

– Что ты имеешь в виду? Амелия, я очень сомневаюсь, что твоей матери понравится на черно-белом балу герцогини Треванни. Начать с того, что там не будет ни одного хиппи…

– Да я не маму имею в виду, – сказала я, решив, что, пожалуй, начала чересчур издалека. – Я говорю скорее о партнере, понимаешь?

– Но у тебя уже есть партнер. – Бабушка поправила инкрустированный бриллиантами ошейник Роммеля.

– Правда? – Не помню, чтобы я просила подыскать мне кого-нибудь.

– Ну, конечно, есть! – Кажется, бабушка избегала моего пристального взгляда. – Принц Рене очень любезно предложил сопровождать тебя на бал. Ну-с, на чем мы остановились? Ах, да. Мы говорили о стиле одежды герцогини. Думаю, ты уже уяснила себе, что нельзя обсуждать, по крайней мере, на виду у всех, во что будет одета хозяйка.