— Ты так волнуешься, Штефан, — заметила Таня. — Почему?

Ответа не последовало. Она проследила за его взглядом: Штефан наблюдал, как слуги грузят чемоданы.

— Это все одежда? — весело спросила девушка. — Столько красивых вещей! Они действительно придают тебе величественный вид, подобающий королевской особе.

Молчание.

— Ты был прав, Штефан. Подобные наряды слишком привлекли бы к вам внимание на Миссисипи.

— О чем ты, Таня?

Задал вопрос, даже не взглянув на нее. Пусть.

— Да так, ни о чем. Просто я понимаю, почему ты не открыл тогда свой второй чемодан. Нарядившись, ты бы в Америке выглядел белой вороной. Правда?

Тане очень понравилось, как Штефан был одет в этот день. По стилю одежда напоминала военную: плотно облегавшие ноги лосины, заправленные в высокие черные сапоги, длинный бархатный черный мундир, расшитый золотым шнуром и перехваченный богато украшенным широким поясом. Сбоку к поясу была пристегнута сабля в серебряных ножнах. Поверх костюма на Штефане красовалось бархатное черное широкое пальто — или шинель, как ее назвал Иошка, — отороченное соболем. Завершала ансамбль соболья шапка. Наряд, конечно, произвел на Таню огромное впечатление, и она еще в каюте едва сдержалась, чтобы не дотронуться рукой до мягкого бархата мундира или до пушистого меха роскошной, воистину королевской шинели.

Штефан по-своему ответил на замечание Тани насчет странной одежды кардинцев:

— Выгляни в окно. Мы как раз едем по улице, и ты можешь посмотреть, как одеты прохожие.

Он оказался прав. Для Тани было удивительно видеть теплые, непривычные для ее глаз южанки наряды.

Страна, в которую они прибыли, называлась Пруссией, и это была как раз ее восточная часть, которая, как она слышала, была ранее территорией Польши. Жители, в основном поляки, были одеты весьма своеобразно. Таня никогда не видела раньше, чтобы люди надевали на себя столько вещей сразу — накидки с прорезями для рук, застегнутые только сверху и разлетавшиеся от ветра, под ними — куртки или жакеты с пышными рукавами, юбки, жилеты, шляпы с повязанными сверху шалями…

— Теперь я понимаю, — сказала Таня и потеряла интерес к происходящему на улице: ей важно было продолжить беседу со Штефаном. — Знаешь, я столько узнала о тебе во время путешествия. Мне даже кажется, будто мы сто лет знакомы.

Выражение лица Штефана не изменилось, но в глазах появилось явное беспокойство — он же не знает, что именно стало ей известно! Она заметила, как заиграли желваки на его щеках. Прекрасно. Надо продолжать разговор и вывести его из оцепенения, лучше всего заинтересовать разговором.

— Лазарь рассказывал мне о моем отце, но смог поведать немногое. Я узнала, что отца очень высоко ценили в стране. Оказывается, он продолжал традиции своих предков — всеми силами и способами защищал государство от Османской империи, которая подчинила себе многие страны Восточной Европы. А твоему отцу тоже удалось держать границу на замке?

— У нас заключено несколько важных договоров с турками, и мы с ними в приличных отношениях. Династия Яначеков придерживалась особого принципа отношений с побежденным государством, — а мы когда-то выиграли войну с турками, — предлагала дружбу. Барони придерживаются той же политики.

— Понятно. Но мне все же хотелось бы побольше узнать о моей семье. Лазарь посоветовал мне обратиться к премьер-министру Максимилиану Даневу, который лично хорошо знал отца. Но ведь и ты можешь рассказать мне о том чудовище, которое убило всех членов семьи, включая отца? Так мне сказал Лазарь.

Штефан удивленно взглянул на Таню.

— Ты до сих пор не знаешь толком, почему тебя вывезли из страны и спрятали? Василий мог…

— К нему я бы и обращаться не стала с такими личными вопросами, — перебила Штефана Таня.