— И тебе это чувство претит?

— Совершенно верно.

— Почему? Из-за того, что считаешь меня шлюхой?

— Нет.

Таня не знала, верить ли ему, но она была убеждена, что Штефан желал ее раньше, он сам признал это. Раньше? Это значит, до того как она преобразилась.

— Тогда причина мне известна, — сказала она, — тебе противна моя настоящая внешность.

— Ты так красива, что уловами это не выразить, и ты сама это знаешь.

Таня нахмурилась.

.

— Не знаю и не ведаю. Но все, что ты говоришь, не имеет никакого смысла, одно не вяжется с другим. Впрочем, удивляться не приходится, тебя невозможно понять.

— Я не просил тебя понимать меня. Ты сама хочешь проникнуть в тайники моего разума и сердца. И если тебе не нравится то, что ты там видишь…

— Благодарю, — прервала она его, — за объяснение, но это не то, что меня интересует. Я всего-навсего хотела выяснить, почему ты то целуешь меня, то ненавидишь после этого.

— Я не испытываю ненависти к тебе;

— Но ты ненавидишь мою внешность! И даже не пробуй отрицать это. Это видно по всему.

— Да, потому что я тянусь к красоте, как любой человек. Только я не витаю в облаках, — добавил он устало, — и вижу, что мы с тобой неровня.

Конечно, она обычная шлюха из таверны, а он снизошедший до нее граф. Нет, они точно неровня. А он еще обещал ей одну ночь, сказал об этом вчера вечером. Только она не хочет одной-единственной ночи.

— А почему бы тебе из уважения к нам обоим не оставить наконец меня в покое?

— Если бы я мог… Я хочу тебя даже сейчас. Назови свою цену, Таня.

Она обомлела от таких слов. Готова была возненавидеть его сию же секунду — как он может снова пытаться купить ее после всего, что было, что говорилось?

— Хорошо, — сказала она не без горечи в голосе, — цена — моя свобода до того, как корабль отправится в плавание.

У Штефана в глазах появился знакомый недобрый блеск.

— Так, значит, я должен забыть о своем долге? Я обязан был доставить тебя на родину, а ты предлагаешь… Нет, не выйдет. И думаю, пора сказать тебе всю правду до конца. Король Кардинии вовсе не Василий.

— Расскажи мне еще что-нибудь!

— Я король.

— О Боже мой! Ну прямо сплошные чудеса! — воскликнула Таня с притворным изумлением. — И сплошное наглое вранье! Правда, это нечто новое, но уже, пожалуй, поздно менять сказочку и снимать корону с Василия. Тот хоть похож на короля!

— Значит, по-твоему, у короля не может быть шрамов? — воскликнул Штефан.

Таня не сразу поняла, к чему он клонит.

— Шрамов? — переспросила она удивленно. — Ты имеешь в виду свои? — Она рассмеялась. — Да ну, перестань, Штефан! Кто же обращает внимание на пару маленьких шрамов на таком красивом лице, как твое? Выдумаешь тоже! И не надо уходить в сторону от разговора. Ты настаиваешь на том, что король — ты, значит, я достанусь тебе? И скрывал это все время, надеясь, что я не узнаю. Какая глупость!

Таня сказала нечто такое, чего он никак не ожидал. Штефан был обескуражен, во взгляде его появилась растерянность. Господи, да неужели он рассчитывал, что она окажется полной дурой и легко попадется на этот крючок? Конечно, чего ожидать от простенькой служанки из провинции!

— Нам не стоило затевать этот разговор, — сказал Штефан, — во всяком случае, заходить так далеко.

— Да, бессмысленный разговор.

— Но я действительно король Кардинии, Таня. Она тяжело вздохнула:

— Пусть будет по-твоему.