«Надо только убрать с себя ее запах, – с искренним страхом подумал я. – Иначе Ганга точно доберется до моего волшебного яичка».

Я почему-то не чувствовал мук измены моим невестам, как чувствовал бы, изменив с другой женщиной. Хотя бы с одной из моих девушек-вассалов. Даже переспав с Эрной, я чувствовал себя если не предателем, то с небольшим, таким малюсеньким червячком угрызения совести. Но это Виктор Глухов задумывался над моральным аспектом связи с королевой, а Ирридар был вполне счастлив… и он побеждал в этой скрытой от всех войне принципов.

Очистив себя обрядом идришей, причем дважды, я прибыл во дворец тайной стражи. Несмотря на позднее время, везде горел свет от магических светильников.

Окна кабинета Гронда тоже были освещены, и я неспеша поднялся по ступеням высокого крыльца, прошел вестибюль, прошагал по красной ковровой дорожке коридора и вошел в приемную начальника тайной стражи Вангорского королевства. Интересная это была организация. Она занималась охраной короля и его семьи. Искала шпионов и предателей внутри королевства, но делала это как-то тупо и без смысла. Скорее всего, это было дело рук графа тан Кране, что десять лет возглавлял эту службу и установил свои порядки. Стражники разленились, стали мздоимцами. Я помню, как пробирался в казначейство… Вот и результат… Мятеж.

С другой стороны, Меехир его всегда поддерживал. Тан Кране был противником влияния риза Крензу и балансировал на тонкой грани допустимого. Но однажды он понял, что зашел слишком далеко и ситуация вышла из-под контроля. Тогда совершил тотальную ошибку, поставил все карты на империю. Он решил, пусть все идет как идет, и проиграл.

Теперь «дерьмо из его конюшни» выгребали мы с Грондом.

Я прошел до приемной.

– Я могу пройти к мессиру Гронду? – спросил я секретаря и увидел выражение крайнего недоумения на его лице. Он привык к тому, что я, никого не спрашивая, вламываюсь в кабинет босса и тот стоически терпит такое попрание правил и традиций.

– Конечно, риз… Проходите. – Он суетливо вскочил и открыл передо мной дверь в кабинет.

Для многих клерков я был самым странным аристократом. Став герцогом, я продолжал служить и подчиняться более младшим по положению дворянам, и они не знали, как это расценить. Проявить неуважение значило подвергнуть себя опасности – я имел репутацию безжалостного убийцы. И тогда (до меня дошли слухи) меня стали принимать за сумасшедшего нехейца, у которого много удачи и много странностей. Мол, а что с этого обласканного богами дикаря взять? Лучше от него держаться подальше. Я же махнул на досужие сплетни рукой. Не до того.

Я вошел в кабинет Гронда. Тот сидел перед исписанным листом бумаги и что-то мучительно соображал. Это было видно по его напряженному лицу. Лоб сморщенный. Глаза в потолок. В зубах кончик гусиного пера. Было такое ощущение, что он как Ломоносов, решил сочинить хвалебную оду королю и не знал, с чего начать и чем закончить. Назвать его великим – засмеют. Написать меньше, король обидится. Как-то так.

Гронд увидел меня и оживился. Лоб его разгладился, вокруг глаз появились добродушные, располагающие к себе морщинки.

– Заходите, риз. Король вас уже отпустил?

– Утром обещал отпустить, – ответил я.

– Ты осмелился сам уйти?.. Ослушался приказа короля? – не совсем логично перейдя на ты, воскликнул он.

– Не совсем… Но это не важно. Его величеству сейчас не до меня.

– Да? А чем занят его величество? – Гронд несколько напрягся, откинулся на спинку стула, сложил руки на груди. Затем убрал их, подался вперед и сложил на столе. Он явно нервничал.

– Его величество проводит ночь с новой фавориткой.