— И ты полна решимости не повторить ее судьбу, — подвел итог Сэнтин. — Ни привязанностей, ни обязательств, никаких сильных чувств, которые могут заставить тебя посту питься хотя бы частью твоей драгоценной свободы… — Он удивленно покачал головой. — А я-то считал сильным себя! Но послушай, я вовсе не требую, чтобы ты от чего-то отказывалась! Если хочешь, можешь продолжать работать в своем заповеднике — я что-нибудь придумаю, чтобы тебе ничто не мешало. Я даже не прошу тебя выйти за меня замуж! Я прошу тебя только об одном: останься со мной, пока не пройдет наваждение. Неужели это так много?

Жанна покачнулась от острого приступа боли. Боже, он действительно просил слишком многого! Если она еще не полюбила Сэнтина, то была настолько близка к этому, что это было почти одно и то же. Чем дольше она пробудет с ним, тем сильнее станет ее чувство, и Жанна знала, что это наваждение не пройдет для нее никогда, хотя со временем волшебство, быть может, потускнеет и рассеется для Рафа.

Но она не решалась обменять свою независимость на что бы то ни было, что мог предложить ей Сэнтин.

— Прости, — прошептала она с тоской, поднимая на него свои погрустневшие глаза. — Я просто не могу сделать того, о чем ты меня просишь…

Выражение лица Рафа стало еще более мрачным, хотя Жанна не представляла себе, как это возможно.

— Ты имеешь в виду — ты не хочешь… — медленно, с угрозой проговорил Сэнтин, выпуская ее плечи, и его руки бессильно повисли. — Ну что ж, по крайней мере, у меня еще остается несколько недель… За этот срок, каким бы малым он ни казался, настойчивый и предприимчивый человек может добиться поразительных результатов.

Он махнул рукой, указывая на вход в усадьбу.

— Может быть, поужинаем?

Жанна бросила на него осторожный взгляд исподлобья, но Сэнтин перехватил его и ответил сардонической усмешкой.

— Неужели ты думала, что я так легко сдаюсь? — спросил он, шагая впереди нее по звенящим плитам двора. — Нет, скорее всего нет, — ответил он сам себе, галантно поддерживая Жанну под локоть. — Ты же умная женщина и понимаешь, что я все еще намерен получить то, чего мне хочется. И даже если ты не захочешь дать мне этого, я возьму сам.

Он с горечью улыбнулся.

— Я это умею, — добавил он спокойно. — У меня большой опыт, как ты, наверняка, догадываешься. Мне не следовало даже спрашивать твоего согласия, коль скоро я знаю, что известное изречение — «Просящему — дается» — не срабатывает, когда речь идет о реальном, а не о выдуманном мире.

Под этой горькой насмешкой Жанна без труда различила его боль и разочарование, от которых ее собственное сердце болезненно сжалось.

— Ты не можешь заставить меня остаться, — негромко возразила она. — Тут уж ничего не поделаешь.

— Ошибаешься, — веско возразил Сэнтин ледяным тоном. — Безвыходных положений не бывает. Всегда находится камешек, на который можно опереться, ниточка, за которую можно потянуть. Ты нужна мне, Жанна. Никогда и ничего я не хотел так сильно. И я найду способ добиться своего!

В его голосе прозвучала такая уверенность, что Жанна невольно вздрогнула. Вместе с тем взгляд Сэнтина, брошенный на нее из-под тяжелых век, странно противоречил его словам.

— К исходу обговоренного срока, — небрежно сказал он, заметив ее недоумение, — ты можешь обнаружить нечто такое, что существенно ограничит твою свободу. И это явится для тебя полной неожиданностью.