— Ух, ты, — выдохнул Камил, вытаращив глаза. — Совсем как по-настоящему! Он лег на живот, чтобы было удобнее рассматривать замок, но тут из-под того самого навеса, где стояли кони, к нему на грудь метнулась мохнатая тень и вцепилась в ворот рубашки. Камил увидел прямо перед глазами грязное, перекошенное от ярости лицо мальчишки — именно грязное, а не просто перепачканное — и это его страшно поразило; но тут же почувствовал, что под тяжестью мальчишки начинает сползать в глубокую яму двора. Они кубарем скатились на булыжник, разлетелись в стороны, и Камил даже не успел приподняться, как на него снова насел мальчишка. — Га-ад! — сквозь зубы злобно прошипел мальчишка и со всей силы ударил его кулаком по голове. — Ты у меня сейчас солому жрать будешь, шпион мерзкий! — Он начал месить Камила кулаками.

— Так ты… — Камил задохнулся от негодования. — Драться… — Он вывернулся, схватил нападающего за ногу, дернул и очутился сверху. — Бить… меня… по голове…

Мальчишка рванулся, Камил уткнулся носом в свалявшуюся шерсть его безрукавки, и они, сплетясь в тесный клубок, покатились по двору. Кони испуганно шарахнулись в сторону, насколько позволяли уздечки, привязанные к коновязи, и, возбужденно фыркая, косились на дерущихся.

— На, гад, получи! Шпион!.. Лазутчик… Собака-крестоносец!.. У-ух, ты… а-а… Собака… Так ты драться? Да?.. По лицу, да? У-у… В нос… Я тебе скулу сверну!

Они возились на земле, тыкали друг друга кулаками, локтями, пинали ногами, и вокруг них витало туманное облако пыли.

— Со…ух! Собака! Шпион… Дурак… У-у, гад!..

Камил все же оказался сильнее, очутился сверху и прижал противника к земле. — Сдаешься? Мальчишка тяжело сопел. — Пусти… — прохрипел он и вдруг, извернувшись, вцепился зубами в руку Камила.

Камил вскрикнул и отдернул руку.

— Ты… Ты что, бешеный? — Губы Камила обиженно запрыгали. Для острастки он заехал противнику по затылку и тут увидел, что из прокушенной ладони сочится кровь. Он оттолкнул мальчишку и, встав на ноги, прислонился к деревянной стойке навеса.

— Дурак зубастый, — всхлипнул он и вытер ноющую ладонь о рубашку. Мальчишка приподнялся, словно чего-то не понимая, затем вскочил на ноги и, пригнувшись, растопырив руки, застыл напротив. Было в нем что-то страшное: яростные, совсем не мальчишеские глаза, по-звериному ощеренный рот, длинные, черные, блестящие волосы, спадающие на глаза… И одежда. Странная одежда — штаны, какие-то рыже-грязные, плотные, неизвестно из чего, и мохнатая, шерстью наружу, безрукавка, надетая на голое тело.

Камилу стало не по себе.

— Чего уставился?! — крикнул он в лицо мальчишке и выпростал вперед прокушенную руку. — На, посмотри на свою работу!

— Ну, все, — медленно, растягивая слова, протянул мальчишка, даже не посмотрев на вытянутую руку. — Незваным пришел — здесь тебе и зарытым быть! Как собаке. Молись своему Христу!

Он выхватил из-за спины кинжал и метнул его в Камила.

Камил вздрогнул. Жгуче запекло в левом боку. Медленно, с ужасным предчувствием, он опустил глаза и увидел, что в стойке, между рукой и грудью, торчит кинжал. Его замутило.