Когда спина у лекарини затекла окончательно, оба мужчины встали чуть поодаль, внимательно оглядели свою работу и кивнули утвердительно и не без гордости. В поданном зеркале отразилось чужое - но определенно - прекрасное лицо с умело нанесенным гримом и вычурной, но впечатляющей прической. Отметив для себя несколько деталей, которые стоило взять на вооружение, потому как они очень шли к чертам ее личика, Галяэль кивнула и, наконец, смогла пройтись по комнате, разминая затекшие конечности.

   - Хозяйка! Ты всегда была прекрасна, а теперь и вовсе совсем прекрасна! - искренне сказала (не без зависти) маленькая служанка.

   - Садись и не вертись, теперь с тобой работать надо - усмехнулся Блудень.

   - Со мной? - удивилась Экка.

   - Именно. Этот грим имеет три десятка опознавательных знаков, которые показывают степень доверия Дома к носящей его и потому стражи, глядя на лицо, сразу определяют допуск стоящих перед ним. Если у тебя будет просто голая мордочка, тебя дальше кухни не пустят! Главное - не вертись и не таращи так глаза. И рот закрой! Рот закрой, говорю тебе!

   Галяэль рассмеялась, хотя предстоящее уже совсем скоро дело наполняло ее сердце ужасом. Посмотрела опять в зеркало, тем более, что отражение просто притягивало к себе взгляд. Да, Блудень был определенно мастером. Глаза в зеркале казались больше и стали сиять, обрамленные длиннющими серебристыми ресницами, губы словно вспухли в любовном томлении, а пухленькие щечки деревенской жительницы наоборот стали суше, отчего лицо начало казаться чужим, строгим, недоступным и приобрело повелительное, неукротимое впечатление. И прическа увенчивала голову, словно корона. Никаких таких знаков для грубой стражи Галяэль не увидела, но не верить - не было никаких оснований.

   Возни с Эккой было куда меньше и прошло все веселее, грим был значительно проще и грубее, в нем не было двадцати оттенков только серого, наоборот, в основном использовалась ярко-красная и кричаще-желтая краски. В палитре Блудня они были почти нетронутыми, потому Галяэль сделала вывод, что среди клиентуры мастера было очень мало гоблинш. Прическа была тоже простовата, полуэльф намазал волосюшки чем-то, что позволило поставить их дыбом на манер... Тут эльфийка задумалась - в голову не приходило, что это может напоминать.

   - Послушай, Блудень, а как называется эта прическа? - спросила илитиири, вовремя откусив вторую часть вопроса, которая чуть не сорвалась с кончика ее языка и звучала примерно так 'если конечно у этого дикого хаоса есть название'

   - Разумеется, госпожа. Эта прическа для слуг, вхожих в храм, и называется у дроу Дома Руат 'четыре дерущихся вороны', а у гоблинов - наоборот 'танцующий паук Храма'. Правда, второе название неофициальное, если такое услышат дроу, то выдерут прутьями сказавшего гоблина. Но иметь такую прическу очень почетно - уверенно пояснил Блудень.

   - А что в моей прическе? - не удержалась любопытная, как большинство женщин, эльфийка.

   - Эти локоны означают чистоту крови. Сплетенные косички кренделем - принадлежность к седьмой ветви Дома Руат. Вот эта косичка - что старшая дочь, а вот эти завитки - количество побед в бою - деловито оттарабанил Блудень, для которого это было словно азбука для школяра из выпускного класса.

   - Впечатляет! - с уважением признала лекарка. И опять глянула в зеркало.

   - Плащ, госпожа, не смогли достать такой, какой нужно. Потому постарайся от него незаметно избавиться сразу, как пройдешь в поместье - сказал Ухорез, подавая весьма приличный с виду плащ тонкой выделки.

  - Странно. А что с ним не так? - удивилась Галяэль, закутываясь для ходьбы по улицам.

  - Он кожаный. Такие носят в пятой ветке Дома. Седьмая издавна щеголяет в тканых, там много особых тонкошерстных овечек-мериносов, потому и плащи иные.