- Это эльфийские, сумеречные. Но в них и днем путник не заметен уже с тридцати шагов. Не то, что ваши из лунного шелка, что на свету рассыпаются старой паутиной. Эти еще и теплые и от солнца защищают. Ну, все, готовы? Тогда давайте пошустрее, пока публика в зале рисует в воображении картины купающихся эльфиек.

  Схватив напоследок аккуратно увязанный моток каких-то ремней с застежками, трактирщик открыл малозаметную дверь черного хода, откуда на кухню в мирное время таскали продовольствие, дрова и все, что нужно для работы трактира, глубоко вздохнул, прощаясь с заведением и пошел, не оборачиваясь за семенившей впереди всех Эккой.

  Тяжелые тюки мешали идти, но страх умереть подгонял куда лучше, чем даже опытный всадник на скачках. Оставалось надеяться только на зеленую мелкую гоблиншу и на то, что там не три, пять или даже десять склянок, а куда как больше. Правда, как тащить потом еще и склянки - было не совсем понятно. Но Экка бежала уверенно, вприпрыжку, часто оглядываясь на своих более медлительных спутников.

  - Хорошая вещь - солидный живот. Но не всегда - смахивая со лба обильный пот пошутил толстяк.

  - Ага - коротко ответил эльф. Ему тоже было тяжело. А супруга вообще не сказала ни слова. Сил не было говорить.

12.

  - Это - последний - печально отшвырнула в сторону опустевшую склянку Галяэль.

  - Надо поспешить, а ноги не идут. Далеко еще? - глухо спросил гоблиншу толстяк.

  - Уже скоро, скоро - буркнула та.

  Разговаривать никому не хотелось. Самочувствие у всех было отвратительное, сердца бились, словно хотели проломить ребра и выскочить наружу, легкие с трудом хватали кусками воздух, словно бы ставший густым и колючим, ноги налились свинцом и плохо гнулись в коленках, а еще и тяжелые короба, без которых не перейти через Злые степи. Эльф отметил про себя, что идут они уже знакомым путем, хорошо знакомым, только в начале, видно Экка плутанула, заставив всех дать здоровенный крюк. Но сейчас ему стало ясно, что идут они к месту последнего боя с пришлыми. И насчет фиалов мысль в уставшем мозге тоже оформилась - больше негде им было взяться кроме как в доме некроманта. Откуда-то таскал же скляницы с маной скелет-мажордом.

  - Мы к личу в гости идем? - догадался и трактирщик.

  Гоблинша смущенно завертелась.

  - Точно. Именно туда - кивнул уверенно головой пузан.

  - Это что-то меняет? - подняла бровь эльфийка.

  - Да. Раз уж идем туда, то надо еще одно дело сделать. А то у нашего командира неполная боевая звезда выходит - улыбнулся человек тенью нормальной улыбки. И тяжело, гулко закашлялся.

  - Я уж думал, что свое отвоевал - без эмоций прохрипел Вила'Рай.

  - Э, вы же решили. Что помирать рано? А для того. Чтобы выжить. Придется еще повозиться - рублеными кусками фраз одышливо выдал толстяк. Говорить было трудно, даже дышать тяжело, не то, что еще языком ворочать. Знать, что умираешь и так вот терять силы, словно у тебя взрезаны вены на руках и ногах и чувствуешь, как жизнь стремительно уходит было очень страшно. И даже такие бывалые вояки, как мятый жизнью эльф и верченый всякими хитрыми обстоятельствами трактирщик были бледны и вид имели не самый лучший. Что касается эльфийки и гоблинши - то они выглядели еще более жалко, хотя изо всех оставшихся силенок старались держать фасон.

  - Я эту упряжь захватил из расчета на помощь нашего глупого, но сильного тролля. Последний раз я его видел около поверженного Двуногого. Надеюсь, что он и сейчас там - наконец перевел дух толстяк.