- Да. Чувство юмора у Горного Короля очень своеобразное. А умереть от старости малец может? - спросила заинтересованно Галяэль.

   - Малец пытался. Получилось совсем плохо и даже сейчас вспоминать тошно. За хворым старикашкой ухаживала добрая бабенка, село было богатое, еды хватало, потому они в этом селе были гостеприимны. Оказалось, что последний вздох забирает того, кто рядом оказался, даже если это и не убийца. И если таскать полные сиськи - непросто, то быть беременным - это совсем невыразимо! Малец бывал и толстяками и толстухами. Но это самое непростое, быть беременной.

   Тут гном поерзал, даже вроде смутился и сказал:

   - Смешно признаться, но в то время малец даже полюбил чужой плод в себе. Что-то происходит с головой, не иначе.

   - И где-то живет род, рожденных мальцом? - засмеялась лекарка. И тут же обрезала свой смех, потому как взгляд из-под капюшона был более чем мрачен.

   - Нет. Не живет.

   - Болезнь?

   - Набег.

   - Орки?

   - Нет. Такие же люди. Соседи. Не стало села, не стало гостеприимных простаков. Потом не стало тех, кто пришел в этот набег. Они умирали каждую ночь по одному, по два воина. Убийцу - из своих же - находили быстро, но это не меняло дело. В лагерь налетчиков пришел всего один уцелевший из большого отряда. И ночью лагерь сгорел.

   Помолчали.

   - Ладнор. Мне порар - поднялся с поваленного ствола гном. Подмигнул.

   Галяэль кивнула рассеянно. Она много слыхала всяких сказок, много чего видела своими глазами, например, видала, как превращается в волка человек-оборотень, но этот рассказ ее поразил. И заодно и порадовал и обеспокоил. Порадовал тем, что такого союзника иметь очень неплохо, а огорчил опасностью остаться рядом с помирающим, это и раньше было для лекарей одной из бед - опасный пациент, от которого можно заразиться неизлечимой болезнью, или который по дурноте характера или от наступившего болезненного безумия и с собой может сотворить худое, и с лекарем, но новоявленная проблема становилась куда более угрюмой, чем уже привычные напасти.

   А на следующий день заявился седой, древний даже по виду, тщедушный дроу с деревянной ногой - костылем. Старикашка был плюгав и горбат, на улице его жалкая фигура не задержала бы взгляда лекарки ни на мгновенье. Он то и дело кашлял и сморкался в громадных размеров платок и в первый момент Галяэль подумала, что возможно это кто-то из ничтожных родичей полуэльфа и возможно этому нищеброду не по карману лечиться у официальных лекарей, а тут по знакомству...

   Странно было видеть почтительность со стороны нахального юнца-полуэльфа, который засуетился, словно в домишко явился весь Верховный Совет Города. Оказалось, что этот старый увечный хрыч - тот самый Ухорез. Галяэль даже расстроилась, настолько этот живой эльф отличался от того благородного образа, который она себе представляла.

  Старикашка шепелявил, потому как зубов у него не было и трети, понять его было непросто, но, тем не менее, слушали его внимательно - и оживившийся Шорг и юнец полуэльф. Прислушалась и Галяэль.

   Старикан, несмотря на шепелявость, говорил дельные вещи, например то, что самое большее через час в домик нагрянет местная стража - не из дроу, но тоже встречаться ни к чему. Потому надо быстро собраться и уходить, благо дедок этот пришел с тремя осликами. Собираться было недолго, старикан оказался еще и немножко магом, потому личины наложил легко и быстро. Причем, как убедилась лекарка - высшего качества личины.