– Мы сгорим заживо, – проскулила Эддисон, прижимая к своей груди окровавленную голову бесчувственного Лиама.

Они втроем забились у черного входа, усевшись на пол в самом углу. Эддисон и Ной перетащили Лиама, сделали баррикаду от огня из холодильника и обеденного стола со стульями. Из-за этого оба совсем выбились из сил.

– Мы отключимся раньше и задохнемся от угарного газа, – прохрипел Ной сквозь зажатую у носа тряпку.

– Успокоил, – буркнула та.

Ной обреченно обнял Эддисон и поцеловал в висок. Вытерев слезы Эддисон, он провел пальцами по ее потрескавшимся губам и слегка опаленным кудряшкам.

– Прости, Липучка. Мне очень жаль, что в тот день ты наткнулась именно на меня и поцеловала… Я так тебя подвел.

Эддисон всхлипнула и еще плотнее придвинулась к Ною. Под страхом смерти разум творит с человеком немыслимые вещи. Эддисон было невероятно жаль Лиама, двойняшек и себя. От несправедливости хотелось кричать. Она вспомнила об Эмме, о Келлерах, подумала о том, что они попросту не вынесут гибели детей. Сердце ее сжалось от тоски.

– Но я ни о чем не жалею, Ной, – наконец-то, прошептала она. – Представляю, что мы никогда с тобой не сталкивались, и ощущаю невероятную пустоту. Но… – Эддисон шмыгнула носом, чувствуя, как в глазах снова собираются слезы, – я все равно не хочу умирать!

– Тс-с. Я знаю, Смит, знаю. Я тоже не хочу умирать.

Ной уткнулся носом во влажную от слез щеку Эддисон. Он стал напевать до боли знакомую песню. Эддисон чуть прикрыла глаза и последнее, что она услышала, был ее кашель и приятный голос Ноя, нашептывающий чарующие куплеты.

* * *

Первое, что Эддисон увидела, яркий режущий глаза свет. Затем она услышала звуки надрывного кашля. Своего. А после, почувствовала, как горят огнем легкие и печет обдуваемые ветром руки и шею в обожженных местах.

Вокруг все мелькало. Казалось, словно ее засунули в кристально-белую капсулу и та начала вращаться наподобие центрифуги. Эддисон затошнило и она попыталась перевернуться на бок, но у нее не вышло.

В следующее мгновение какофония голосов накатила на нее лавиной. Люди кричали, перебрасываясь короткими фразами. Почувствовав толчок, Эддисон заставила себя распахнуть глаза. Сначала она увидела чьи-то руки возле плеч, затем прорисовались очертания первых незнакомцев. Их взгляды были направлены на нее, а брови напряженно сведены вместе. Темноволосая женщина что-то кричала Эддисон, задавала вопросы, но разобрать было трудно.

– Где… где я?

Эддисон показалось, что она находилась в бочке. Так глухо прозвучал ее голос. Только нащупав на лице кислородную маску, Эддисон поняла, что ее спасли. Она попыталась встать, но крепко застегнутые ремни под ее грудью, у бедер и на ногах ей помешали.

– Ной?.. Лиам… Я должна…

– Детка, тебе нужно успокоиться. Пожалуйста. Мы о тебе позаботимся.

– М-мои друзья… Что с ними?

Новый толчок заставил Эддисон поморщиться. Ее везли на каталке по ухабистой почве.

– Не волнуйся, им оказывают необходимую помощь. – Молодая женщина ласково улыбнулась. – Теперь все хорошо, детка. Все будет хорошо.

– Но я…

– Эддисон! Боже, Эддисон!

Виктория подлетела к Эддисон, словно ураган. Выглядела она растрепанной, но целой и невредимой. Плечи Виктории были укрыты пледом.

– Как?..

Горло болело так, словно в него залили раскаленный металл. Эддисон поморщилась.

– Машину Чака перехватили недалеко от фермы, – быстро начала Виктория. – Его поймали, Эддисон, поймали! – Она задыхалась, рассказывая, и горько плакала.