Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
Это нелегко, не спорю, но, может, все-таки стоит попробовать, а?

 

Часть первая

 

Бредя по жизни, как болоту,

Увеча хилые умы,

Творя ослиную работу,

Ослами становились мы…

Пролог

 

 

Он прошел, не снижая скорости, поворот и на выходе из него прибавил газу. Глянул в зеркало заднего вида — все без толку, расстояние между ним и преследователями не сократилось, скорее, даже наоборот. Машины у тех оказались ничуть не хуже, а водители — явно повыше классом, а потому на личную жизнь и все прочие милые глупости оставалось не больше десяти минут.

Вообще-то, он всегда старался не доводить дела до погони со стрельбой и беготней по крышам. Профессия шпиона по определению не предполагает излишнего пафоса и шумихи. Сделал свое черное дело и вали куда подальше, не прощаясь. Именно так у него и получалось все прошлые годы. Но не в этот раз.

Пошел дождь, он включил дворники. Усмехнулся, ситуация почти один в один напомнила кадры из фильма времен его юности. Было такое скромное черно-белое кино, без лишней пальбы по всему живому и спецэффектов, с одной единственной вялой драчкой ближе к финалу. А все равно зацепило, по крайней мере, персонально его. Очень захотелось стать тем человеком из фильма. Помните, «нас почитают умершими, но мы живы, нас почитают предателями, но мы верны…». Он посмотрел эту картину раз десять и каждый раз, выйдя из кинотеатра, подолгу бродил в одиночку по улицам маленького южного городка, что-то бормоча под нос и размахивая руками. Примерял, так сказать, на себя судьбу того невзрачного полноватого человека. Представлял, как спасает мир, как прикрывает отход своих и, наконец, попадает раненым в плен. На допросах держится спокойно и чуть иронично, потому что знает, что Родина помнит и обязательно придет на помощь. Как давно это было.

Так получилось, что он действительно попал в разведку, только вот романтики и прочих розовых соплей старшего дошкольного возраста там не оказалось. Да и живущую в нем самом подобного рода чепуху сдуло, как пену из кружки с пивом. Все лишнее ушло сразу же после первой командировки, только в самой глубине души, где-то на донышке, осталось это — «нас почитают, но мы тем не менее…». А иначе в разведке, особенно, в поле, просто нельзя. Романтиков хоронят молодыми, или они очень скоро во всем разочаровываются и уходят куда подальше — в бизнес, например, или в бессрочный запой. Холодные прагматики, быстренько поняв, что к чему, оседают в высоких кабинетах и оттуда спускают профессионалам директивы на тему, как же все-таки надо работать. И только те, кто сумел сохранить в себе самую малость от того «несмотря и вопреки» продолжают трудиться в поле или, как принято сейчас говорить, на холоде.

Ну, действительно, если что не так, родина на помощь не придет, она даже не признается, что была когда-то шапочно знакома с ним, но это, тем не менее, не повод, чтобы ее предавать. Человек в машине знавал тех, кто думал и поступал иначе. Никогда не стремился стать им судьей, хотя палачом разок сработать пришлось. Вернее сказать, не палачом, а исполнителем.

Он глянул на часы — пора. Достал из бардачка телефон, по памяти набрал номер. После третьего гудка с ним соединились.

— Рад, что вы объявились. Доложите обстановку, — произнес безжизненный, почти механический голос на безукоризненном французском.

— Это я, — ответил он и тут же принялся нести какую-то ахинею, что интересно, по-русски. — Беда, ой, беда, обложили орла сизокрылого волки позорные, обрезали крылья орлиные…

— Продолжайте, — собеседника, судя по всему, совершенно не удивило, что волки, оказывается, могут не только обкладывать орлов, но и резать им крылья. — Если можно, подробно и в деталях.

Быстрый переход
Мы в Instagram