— Убери свою вонючую камеру подальше от нее, пока я не прикончил тебя, — вне себя от ярости произносит Тристан.

   — Долбанный мудак. Теперь мне второй раз придется менять свой фотоаппарат.

   Тристан смеется.

   — Может, перестанешь вести себя, как козел, и люди перестанут ломать твои вещи.

   Папарацци сердито бубнит себе под нос, с яростью подняв на меня глаза. Он сплевывает кровью и, встав, отряхивает свою одежду.

   — Давай, разбей мой фотоаппарат, но у меня уже есть куча снимков твоей маленькой принцессы, которые я продам. Уверен, ее папочка будет рад увидеть, как она ведет себя с тобой как шлюха.

   — Ты гребанный мудак, — Тристан бьет его кулаком в челюсть.

   Папарацци поднимает голову, выплевывая кровь изо рта. Он улыбается кровавыми зубами.

   — Ты за это заплатишь.

   — Уходи, — командует Тристан.

   — Это общественный тротуар.

   — Я не прошу.

   Неохотно папарацци уходит, и при этом матерится себе под нос. У меня начинает кружиться голова, пока я наблюдаю, как он ковыляет к своей машине. Мне его почти жаль. Почти. Пока до меня не доходит, что у него имеется большой выбор снимков меня с Тристаном. Снимков, из-за которых все может закончится так и не начавшись.

   — У моего отца случится сердечный приступ, когда он увидит эти снимки.

   По моим щекам текут горячие слезы, когда внезапное чувство позора обрушивается на меня.

   — Иди сюда, — говорит Тристан.

   Он подходит ко мне, притягивая меня в свои объятья. Его тепло обволакивает своим безмятежным спокойствием.

   — Давай отвезем тебя домой.

   — Тристан, что я скажу отцу об этих снимках?

   — Ничего. Я позабочусь об этом, — говорит он, ведя меня к своей машине. — Никто ничего не узнает о нас, пока мы сами этого не захотим.

   ГЛАВА 19

   Тристан

   Я яростно сжимаю руль своего автомобиля. Этот маленький говнюк папарацци продаст снимки тому, кто заплатит больше, и у меня на хрен не будет никакой возможности остановить его. Меня гложет чувство вины, пока я везу нас в Митпакинг Дистрикт. Я никогда не должен был оставлять Эмили одну. Я бросаю взгляд на миниатюрную фигурку, спящую справа от меня. Облокотившись на дверь машины, Эмили крепко спит. Ее одежда и волосы находятся в беспорядке, как и красные туфли на высоких каблуках, которые онакаким-то образом умудрилась сломать. Я протягиваю руку и убираю с лица Эмили прядь золотистых волос. Она похожа на отдыхающего ангела. Любой был бы глупцом, не увидев ее потрясающей красоты.

   Она ворочается, когда я провожу рукой по ее лицу.Ради тебя я сверну горы.

   Я везу Эмили обратно в мою студию. Она почти не шевелится, когда я заношу ее на руках внутрь. После тяжелой ночи алкоголя и секса, я уверен, что вымотал ее. Я усмехаюсь про себя. По крайней мере можно на это надеяться. Боль пронзает мою грудь, когда она обнимает меня, прижимаясь крепче. Впервые за очень долгое время я чувствую себя рыцарем в сияющих доспехах, которого она заслуживает. Эмили лежит, растянувшись на кровати, почти не оставив места для меня. Она трется щекой о прохладные атласные простыни, которыми я ее укрываю, и стонет во сне. Я бы хотел остаться и наблюдать, как она спит, но у меня есть неотложные дела.

   Все еще кипя от гнева, я возвращаюсь в Гринвич, прочесывая улицы в поисках папарацци, с которым мы столкнулись ранее.