— Вот, — протянул он бумаги главарю.

Тот развернул верхнюю — удостоверение — и начал читать вслух, по складам. Дочитав, он изумленно уставился на Шаврова:

— Вона как… Наумович. Братцы, да ить это — праздник!

— Петя, — громко и нагло спросил Шавров, — как этой штукой пользоваться? Курок взводить?

— Не надо, — отозвался Петя. — Только нажимать.

— Эй, Наумович! — встревоженно крикнул главарь. — Чего нажимать? Чего взводить? Васька, я тебе как велел, олух?

Шавров ударил Ваську ногой в пах и отскочил, на ходу сбрасывая шинель. Рубчатая рукоятка легко вошла в ладонь, еще легче наган выдернулся из-за ремня. Верзила взвыл и пополз в сторону, главарь и второй с враз побелевшими лицами начали рвать застежки кобур, четвертый бандит пытался снять винтовку, но оплечный ремень был закорочен и ничего не получалось. Все это Шавров увидел замедленно, будто все плавали в глубине какого-то прозрачного бассейна. Он даже успел вполне профессионально оценить глупость обоих всадников, подумав, что в подобной ситуации надо не за оружие хвататься, а поднимать коня на дыбы, чтобы защититься его телом, а уже потом пытаться опрокинуть и смять противника.

Первым же выстрелом Шавров снял главаря. Вторым и третьим убил пеших. Следующий выстрел не достиг цели — конный бандит скрылся в прибрежных зарослях. Шавров провел рукой по взмокшему лбу и оглянулся на Петра. Мальчик стоял на том же самом месте и спокойно смотрел на убитых.

— Проверь их… — попросил Шавров и направился к главарю. Тот лежал лицом вниз, зажав в руке удостоверение Идкина. Шавров перевернул его ногой и по каким-то неуловимым, но хорошо изученным еще на фронте признакам понял: бандит жив и притворяется.

— Встать! — крикнул Шавров.

Поняв, что обман не удался, главарь заворочался и тяжело поднялся. Он был ранен в плечо.

— Давай… — Шавров вырвал у него удостоверение и спрятал в карман гимнастерки. — Иди…

— Куда это? — заволновался бандит. — Ты, это… Не вздумай! Меня вся Чека ищет! Ты меня доставляй, куда положено, и революционную законность нарушить не смей! Коммунист, поди? Ну, вот, — Шавров теснил его дулом револьвера к воде, и бандит пятился, затравленно озираясь.

— Сними маузер, и ремень, — приказал Шавров, и бандит послушно снял и то и другое.

— Мальчик! — крикнул он. — Возьми у товарища комиссара веревку и свяжи мне руки, чтобы вы спокойные были на время пути!

— Нет у нас веревки… — Петр бросил на плот последнюю подобранную винтовку.

— Как это «нет»? — заволновался главарь. — Как это может быть? Товарищ комиссар, непорядок!

— Заткнись… — холодно посоветовал Шавров. О том, чтобы взять пленного с собой, не могло быть и речи. Тогда — шлепнуть? Невозможно. Это — совсем невозможно. Это нельзя повторить. Нельзя…

— Ты, сволочь, зачем придуривался? — вяло произнес Шавров. — Думал отлежаться?

— Да ничего я такого не думал, — отмахнулся бандит. — Спрыгнул от пули — как-никак попала… — он тронул раненое плечо. — К тому же я эту дрянь… — он пнул кобуру маузера, — пеший легко открываю, а конный ни в какую!

— Я готов! — крикнул Петр. — Поехали.

Бандит шагнул в воду, зашлепал к плоту, и Шавров понял, что сейчас он выйдет на одну линию с Петром и стрелять будет поздно.