— В третий раз излагаю, — горько усмехнулся он.

— Ну, значит, и в последний, — подытожил начальник. — Потому что Бог троицу любит.

— Я неверующий… — хмуро возразил Шавров.

— Я — тоже, — кивнул начальник. — Дорохов, ты иди, пиши рапорт и свои предложения. Мне из МЧК звонят и из партийных органов, говорят — сам Владимир Ильич интересовался этим делом. Ты понял?

— Есть. — Дорохов ушел, и начальник снова уставился на Шаврова. Глаза у него были круглые и немигающие, как у кота.

— Краском, — начал он неторопливо, — я из твоего рассказа понял, что мои коллеги все тебе объяснили. И твои выступления про обожравшуюся часть населения я воспринимаю как детскую болезнь левизны, не более. Кто обожрался? Полпроцента, триста тысяч на круг, а мы работаем для девяноста девяти и девяти десятых процента. Это — сто шестьдесят миллионов, ощущаешь разницу? Ты человек интеллигентный, образованный, так вот, скажи: как еще оживить торговлю и экономику? Молчишь… То-то и оно. Лить помои на мероприятия партии и правительства у нас умельцев много, а вот дать программу — обоснованную и доказанную — это ни у кого не получается. И знаешь почему?

— Почему? — машинально переспросил Шавров и тут же спохватился: — Ты на меня не дави, нашел мальчика…

— Я не давлю, я разъясняю, — не смутился начальник. — А в политике ты действительно мальчик, так что не трепыхайся и слушай. Программа у нас одна, ленинская программа… Она не для дураков и истериков, она для работников. Вспомни Брестский мир. Сколько тогда вылили на нас ушатов и справа и слева. Похабный мир, ужасный мир… А где бы мы были, если бы пошли за наркомвоенделом? Есть хочешь?

— Меня Татьяна ждет. Мы будем искать Петра. Прошу понять, я не могу иначе.

Начальник встал:

— Что ты можешь, а что — нет, это мы потом проверим. А пока ты мне нужен.

— А ты мне — нет! — взъярился Шавров. — Я не преступник, и задерживать меня ты не имеешь права.

— Ты большевик, — холодно сказал начальник. — И будешь действовать в порядке партийной дисциплины. Иди за мной…

Они спустились на первый этаж и вошли в дежурную часть. Дорохов разговаривал по телефону и, заметив начальника, положил трубку.

— Циркуляр по постам дан, — доложил он. — Мальчик найдется… Он им не нужен, и по логике они его должны через два квартала выкинуть.

— А если… — начал было Шавров, но Дорохов прервал его:

— Эти люди заняты серьезным дело, я же тебе говорил. У: них нет причин для расправы с мальцом… Как зовут шофера?

— Зиновий, — вспомнил Шавров.

— Он отпустит мальчика сразу же, как опомнится. — Дорохов посмотрел на часы. — Считай — уже отпустил. Конечно, если ты им не нужен…

Что ты имеешь в виду? — вмешался начальник.

— То и имею, что Шавров понадобился им втемную, для разовой проверки ситуации в конторе…

— Вот видишь, для разовой!

— Кто знает, что им еще в голову взбредет?

— А не знаешь, так помолчи, — спокойно сказал начальник. — Мы должны знать, а уж потом слова произносить. Как-никак, мы — милиция. Иди за мной, Шавров.

Вышли на улицу. Она была совершенно пуста, только несколько дежурных извозчиков точили лясы у бокового входа. Заметив начальника, они примолкли и подтянулись.

— Тут рядом, — сказал начальник.