— А вот этого нету-с… — виновато развел Жгутиков руками и умчался, крича на ходу: — Вася, Коля, пулей графин смирновской, залом и бэф-штекс в лучшем виде!

Шавров вздохнул и расслабился. По расчету времени выходило, что Егор Елисеевич со своими должен был появиться минут через десять. Представил себе, как поведут через зал арестованных бандитов, и на душе стало легко и спокойно.

— Любите селедочку? — вкрадчиво спросил кто-то из-за спины.

Шавров оглянулся, и у него засосало под ложечкой. К этой встрече он не был готов. Зиновий, бандиты — без лиц и фамилий — это он проиграл множество раз и не сомневался, что не только не растеряется, но, напротив, сразу же заявит себя и возьмет верх — сначала моральный, а потом и фактический. Но этого человека он никак не ожидал, потому что его появление ни в какую логику не укладывалось. В представлении Шаврова этот человек был преследуемым… Себя же в этом качестве Шавров никоим образом не полагал.

— И я ее люблю, — все так же вкрадчиво продолжал человек. Здравствуйте, Сергей Иванович, я вас сразу узнал. Какими судьбами?

— Да вот… Поужинать зашел, — сдерживая нервную дрожь, ответил Шавров. — Анатолий Кузьмич, если память не изменяет?

— Не изменяет, никак не изменяет, — весело подтвердил Анатолий Кузьмич. — А вот и Вася с Колей, давайте, братцы, ставьте селедочку, и мне — прибор, если, конечно, Сергей Иванович не возражает.

— Буду рад… — через силу улыбнулся Шавров, думая, что пока все складывается как нельзя лучше и теперь нужно только подольше занять бандита разговором, а там и помощь подоспеет. Ну а если что… Револьвер на месте.

Половые расставили приборы и закуску и, пожелав «господам-товарищам» наиприятнейшего аппетита, удалились. Анатолий Кузьмич разлил водку по рюмкам, оттопырив мизинчик, посмотрел свою на свет, сказал доброжелательно:

— За утоление всех наших печалей, Сергей Иванович. Впрочем, если у вас есть другой тост — милости прошу, я охотно присоединяюсь и в обиде на вас ни в коем случае не буду…

— Есть другой тост, — спокойно сказал Шавров. — Выпьем за упокой души гражданина Зуева, он… умер на моих глазах.

— Царствие небесное, — грустно улыбнулся Анатолий Кузьмич. — И вечная память, если не возражаете, — последнюю фразу он произнес твердо и жестко и посмотрел на Шаврова с такой непримиримой ненавистью, что у того пошел по спине холодок и рюмка в кончиках пальцев предательски дрогнула.

— А вот это — возражаю, — сузил он глаза. — Пьем за то, чтобы память о Зуеве… И всех иже с ним как можно скорее канула в Лету! — Он осушил рюмку одним глотком.

— В Лету… — повторил Анатолий Кузьмич. — Слова, слова… — Он вынул из кармана жилета массивные золотые часы. — Ну что ж, десять минут прошли… — щелкнув крышкой, он спрятал часы и поправил цепочку. — Что скажете?

— А что я, собственно, должен говорить?

— Да ведь вы этот срок — десять минут — давеча назначили себе в качестве контрольного времени, — удивился Анатолий Кузьмич. — И вот я констатирую, что время это истекло и никто не явился.

Шаврову стало страшно. Не много таких минут было в его жизни…

— А кто должен прийти? — сдерживаясь из последних сил, спросил он и тут же подумал, что вопрос этот не из лучших, потому что ответ, увы, слишком очевиден.

И Анатолий Кузьмич, словно читая его мысли, сказал:

— Милиция, кто же еще… — Он взглянул исподлобья: — Ну ладно, хватит… Идите за мной.