И вот же ж! Чельда помяни, он и явится!

Как фанера над Парижем пролетел над каретой и приземлился одному из слизней меж глазок-рожек. В себя пришел не сразу, а на второй или третий мой окрик.

— Поводья где? — орет он, в небо вглядываясь.

— Внизу!

И держимся оба, чтобы не упасть, а за поводьями не лезем:

— Почему висишь? Ищи их!

— Сама их сейчас ищи…

— Что ж ты за чельд такой… — договорить не поспела, он за поводьями по луке полез. Еле держится и что есть мочи ругается, а все же дотянулся и слизней тормознул. Да так тормознул, что я по инерции вперед улетела. Ловил синеглазый. Он не доволен, а вот я за жизнь сохраненную счастлива.

— И что это было? Ты видел, как горы мимо нас мелькали?

— Сони это. — Говорит он о слизнях. — Из 129 мира. В 150 есть их уменьшенный прототип.

— А вокруг что? — спрашиваю, на просторы невиданные оглянувшись. Горы вокруг черные, пики серебристым светятся, леса искривленные сучьями к небу темно-синему тянутся, а вокруг огоньки как маяки, то гаснут, то загораются.

— Королевство второе. Северных эльфов. — Со вздохом ответил Нардо.

— А это очень плохо, — вспомнилась мамаша-гриф и ее грифенок, и на огоньки мигающие приближающиеся я уже с опаской смотрю.

— Сваливать отсюда нужно! Пока не догнали. — Сказал он и в ладоши — хлоп!

* * *

«Вжик!», «бумц!»

Вначале в гостиной комнате чельдовой резиденции я и синий слизень оказались, затем Ульрима с Эвой и только после сам чельд и второй слизняк. И, кажется, что от переброса не у одной меня голова болит. Жертвенницы бледные и зеленые, то есть та, что была зеленой теперь бледная и наоборот. Слизняки же явно запыхавшиеся — два государства пересекли галопом, а чельд на фоне их так выглядит, словно по кругу весь мир обежал. Хрипит и спотыкается, сел на пол, шарфик шейный развязал и замер, собственно, вот и все, на что его сил хватило. Только подумала о том, что эту «фанеру летящую» с жертвенницами придется тащить в спальню, как мешок картошки, тут же бес Степаненко объявился рядом:

— Это кто ж вас так?! — всплеснул он руками.

— Вурдалаки.

— Двое-трое?

— Неееет, — смеется Нардо. — Били всей толпой. Стаи две там было точно или три… не считал.

И вид такой несчастный избитый. Пожалела бы ранее, но не сейчас. Знает теперь, зараза, как наши слезки ему отливаются. Больше, обездвижив и рот кляпом заткнув, никого в тесную карету не посадит. Но это еще не значит, что его молча жалеть нужно:

— Либо они слабенькие, либо ты быстро бегаешь. — Я говорю.

Чельд лишь зубами скрипнул, а бес с вопросом ко мне:

— Галочка, Вам полегчало?

— Мне-то, да — выспалась бы, если бы не будили. Одного не пойму, чего переживаете, а?

— Так… это ж было… у Вас расстройство… какие-то дела сердечные, вы ж на хозяина жаловались… — говорит бес и на хмурого чельда косится. Сколько я в эту минуту в памяти не рылась, так и не вспомнила ничего.