— Вот чельд! — взвыла я, — а меня кто-нибудь покормит?

Словно услышав мой призыв, рядом оказался бесенок.

— Здравствуйте, Галя! — он мгновенно разложил новое платье и белье для жертвенницы. И просиял как утреннее солнце:

— Одевайтесь, Вас ждут!

— Где?

— В столовой.

— Ура!

Я одевалась стремительно, обулась мгновенно, подгоняя бесенка, причесалась и поспешила вниз. Плевать, что вся лестница состоит из окаменевших хайдо, вызванных меня убить, я, крепко хватаясь за их усики, как за перила, слетела вниз. Вырвав у бесенка признание о местонахождении столовой, ринулась в нужном направлении.

Чувствуя прекрасный запах жареного мяса и сочного салата, ногой вышибаю двери, и не сбавляя темпа, влетаю в центр залы. Затормозить успела перед тремя фигурами в плащах:

— А вот и третья! — пробасила центральный.

— Мне достанется, — заявил тот, что справа.

— Аккуратнее с ней, иначе поперек горла станет. — Вклинился тот, что слева.

— Чего? — это уже я, слегка опешив.

— Ну и голос! — потер уши центральный.

— Точно поперек станет. — Согласился правый. Они веселились, сыпля подколками, будучи очень довольны собой, я же отвлеклась, пытаясь рассмотреть происходящее за их спинами, а там…

А там спешно накрывались три огромных П-образно стоящих стола. И такой аппетитной на вид еды я раньше не видела. Я почти порадовалась за себя и за двух других жертвенниц. Нас впервые нормально покормят, но скорость роста съестных гор на столах превышала всякие возможности многократно. Стало понятно, это не нам. Как-то неожиданно расстроилась и даже уловила последнюю реплику того, что справа:

— А ты ей яблоко в рот, за поросенка должна сойти. — И в этом голосе я уловила нечто знакомое. Окинула их гневным взглядом:

— Уважаемые, а не пора ли представиться?

— Успеется, в процессе поедания, — вновь знакомые нотки от левого, — вы познакомитесь лично и с желудком, и с печенью, и с…

— Чаще я застреваю в печенке, господин Вестерион Соорский.

— Узнала, — хмыкнул мой якобы «спаситель», сбрасывая капюшон с зеленой кудрявой головы. Вслед за ним жест повторили оставшиеся двое. Один оказался более салатовым и высоким с мелкими-мелкими завитушками на почти лысой голове, второй ниже, толще и приятнее — совсем лысый и на одну сторону чуток перекошены все черты лица. Поэтому улыбка с крупными клыками с одной стороны открытая и скалящаяся, а с другой утекает вниз. Этакий оскалившийся нытик, у которого тормозная реакция — часть лица все еще злится, а вторая уже сожалеет об оскале.

— Здрасти… — улыбнулась я. — Так вы на завтрак прибыли, да?

— Галочка, — рядом со мной оказался мохнатик Нардовский, — столы накрыты, пригласи гостей его Величества к трапезе. — И взгляд у беса такой предостерегающий, что прям душа в пятки уйти должна. Она бы и ушла, но моя-то еще не ела.

— Ну что ж, раз дома вас не кормят, так и быть…

— Галя! — тихо шикнул бес. А Галя была голодная и злая и в этом случае невменяемая чуть-чуть.

— А ты думаешь, им не понравится? Это зря… Смотри, какие лица, а какие речи. Явно голодные пришли, чтоб закрома Темнейшего подчистить.