— Но…

— Никаких но, Галя!

— А знаете…

— Мы много знаем, но сейчас говорить будем не о том. — Недобро нахмурился Люциус. Садись и слушай!

Помню, как мама меня на примере отца учила, когда с мужской составляющей нашей семьи спорить нельзя, а когда можно. Главным было следить за следующим: метают ли глаза молнии, срывается ли голос на рык, сжимаются ли руки в кулаки. Так вот, если один элемент раздражения из трех присутствует, можно еще резину потянуть, если два — пора бы остановится, коли жизнь тебе мила, ну а если три — сравняйся с землей, растворись в воздухе или замолчи и замри — это приравняет тебя к мебели. И вообще, сделай вид, что ты не с этой планеты и прибыла для диалога по другому поводу. Отметив реакцию дьякола, я выбрала пункт три:

— Мне бы поесть.

Люц махнул когтистой рукой, Нардо принялся и далее рассматривать документы в синих переплетах с костяными пряжками, а бес тут же забеспокоился и вызвал шипастых гигантов. И сиюминутно столик лично для меня был накрыт.

Ем и думаю — значит, помимо трех заданий еще и пояс верности падает на меня. От возникшей досады я тут же открестилась. Раз я теперь на привязи и с ремешком, пусть с парой заданий управятся сами. Как решила, так мне сразу и полегчало.

— Ты почему улыбаешься? — прорвался сквозь мысли голос Нардо.

— Да так, над судьбой своей думаю. Нерадостная она у меня, как у жертвенницы. Все одной тянуть придется, так я даже до первого задания не выдержу.

— Твои предложения, — поинтересовался Люциус.

— Вы поможете мне.

— По традиции Дарлогрии…

— Вы прошлые сборы жертвенниц тоже проводили по традиции. И как, результат есть? — и, пока не вспомнили, был ли он, добавляю:

— Вот именно. Так что, Люциус, первое задание на тебе!

— Не понял.

— Сейчас позавтракаю и поймешь. — Ой, зря я так сказала.

Дьякол недобро прищурился, и из моей тарелки на скатерть выползла змея с капюшоном, почти знакомая мне по картинкам кобра, только какая-то приплющенная.

— Это была моя сосиска? — удивилась я, уже ничему не удивляясь. — Если так, то бес мне ее недостаточно прожарил.

Вслед за змеей тарелку покинули три паука, какая-то мерзкая склизкая медуза со светящимися кишками и красная ядовитая жаба.

— Итак, минус две котлеты из говядины, макароны и помидора маринованная, — подвила я итог. Попутно отметила, что тарелка с листьями салата на дне выглядит сиротливо. — Люц, сделай что-нибудь и с ними, чтобы гопкомпания не чахла.

Его фантазии хватило только на зеленых сплющенных моллюсков, которых ест Ульрима, мои, в отличие от деликатеса зеленки, были еще живы.

— Ладно, а что плавает в стакане? Золотая рыбка или ее трупик?

— Хорошо, подожду, пока ты поешь. — Сжалился рогатый и взмахом пальцев вернул живность в тарелку, придав ей первоначальный вид еды.

— После того, как ты ею весь стол вытер?! Нет, уж спасибо!

Посидела под прищуренным взглядом его Темнейшества, подумала над тем, чего бы мне сейчас хотелось. Вспомнила о сухариках, что в магазине рядом с домом продают.

— А можно меня в четвертый мир за вкусненьким?

— Нельзя.

— Это еще почему?

— Потому что мы с сегодняшнего дня традиции Дарлогрии исполняем. — Ответил Люциус.

— Се-се-сегодня!?

— Да сегодня, завтракаешь, рассказываешь, что придумала, и вперед! — заявил он серьезным, не терпящим возражений тоном.