То бишь: факт того, что меня незаметно выкрали и перебросили из одного дворца в другой, а попутно еще и намочили всю, никто не заметил. Зато все увидели, как меня вернули. К слову, вернули на лестничный пролет, конкретно подпорченный одним из зеленых гостей. И полетела я по тому пролету как валун с пригорка, больно ударив лицо, колено и спинку.

И у чьих ног я оказалась? У ног сияющего Люциуса.

И что я сделала? Сказала, что он слепой дурак, а затем все, что пришло в голову, пока кубарем летела с лесенки. Он обиделся не на это, он обиделся на ультиматум, который я предъявила. И только после того, как я послала Люца самостоятельно с принцесской встретить рассвет, поняла ни льда, ни полотенца не дождусь.

Погано.

Пришлось просить, чтобы принесли.

И вот сижу я в комнате шизофреника в одном халате с полотенцем на голове и льдом на щеке, а Люциус и Нардо прожигающими взглядами помогают мне согреться.

— И как ты себе это представляешь? — от голоса Темного Повелителя волосы стали дыбом.

— Если коротко, то выбей из Короля признание: «его дом — твой дом» и заселись на одну ночь. Хотя с этого дня он будет тебе рад, как никто другой.

Дьякол заскрипел зубами, чельд хмыкнул. А мне все равно, так как если исчезну я, то, по ходу дела, традиции не будут соблюдены. А потому со спокойной душой продолжаю:

— И, расположившись, пригласи к себе принцесску.

— Она будущая правительница Аида. — Дьякол сказал, как отрезал. — Зачем ее?

— Чтобы Король не пытался убрать. — Чельдовски обрадовалась, что так быстро нашла объяснение этому финту.

— Но традиции созданы для того, чтобы ее обезопасить.

— Вот и обезопасишь, если у Короля крыша поедет. Хотя, от таких новостей крыша явно поедет, — заметила я тише. — Но ты все равно из всех аидовцев, посетивших королевство, самым сильным будешь.

И совсем тихо, про себя почти:

— А заодно узнаешь, что за цыпу ты выбрал.

Услышал. Вспыхнул красным пламенем и, скрежеща зубами, выдавил:

— Как ты смеешь о ней так отзываться?

— А вот смею. — Я убрала лед от щеки и предложила, — проведи с ней время, и ты поддержишь меня.

— Сомневаюсь. — Резким движением руки он как бы закрыл тему. — И, по-твоему, других вариантов нет?

— Есть. Ты за одну ночь убьешь в жерле вулкана всех жертвенниц. А оно тебе надо?

— Но, в таком случае, проще купить дом и… — начал говорить Люциус.

— Хе! Кхе… И кто из нас документы читал? Нардо, поясни Его Темнейшеству, что к чему.

Пока Нардо объяснял, а хмурый Люциус слушал, задалась вопросом: кто же решил мне глаза открыть на принцесску? Выходит, в этом клубке интриг существует еще одна сторона. И кто это? Кто-то из родных дьякола, которые за него беспокоятся, кто-то из бывших возлюбленных или кто-то из будущих?

— Галя, о чем задумалась?

— Я… да так. Скажи Люциус, у тебя родные сильно были против принцессы Дарлогрии?

— Нет. Все только «за». Мне жизнь семейную давно пророчили.

— А хоть кто-нибудь против был?

Дьякол, сверкая белозубой улыбкой, сообщил, что открытого сопротивления он не встретил, так как это чревато. И удивительное дело, пока Люциус говорил, взгляд черногривого становился все отчужденнее и печальнее. Первую пришедшую мысль отмела мгновенно — чельд гетеро — его печаль вызвана другим.