— А незачем грызть что ни попадя, когда Вы злы!

— Что? — шерсть вздыбилась на холке неизвестного.

— Сами вспомните привычки собак, они вам разве не знакомы?

— Сообакррр, — прорычал он, зеленея и покрываясь густой шерстью с завивкой. Монстр начал расти в размерах, как на дрожжах, и плащик его вместе с ним.

— Упс! А Вы разве не… Извините ради Бо…, — тут я опять осеклась. — Извините Темного Повелителя ради, я впервые избрана.

— Жертвенница?!

— Ну, типа да.

— А мир какой? — все еще рыча, но уменьшаясь по размерам и шерстистости, поинтересовался перепончатый монстр, который на волка все равно мордой походил.

— А Вы уже должны были догадаться. — Отошла от него подальше.

— Слабоумная невежда! — раздалось рычание в спину, на что я только отмахнулась. Все равно помирать вскоре, а с умом я или без, уже не важно. Мое чувство справедливости и отмщения в случае кончины многократно возросло и аппетиты вместе с ним.

Ну и что делать?

В поисках предмета, подходящего для возмещения потери меня хорошей, я оглядела зал. В поле зрения попал пухлый амурчик из золота. Амурчик не выше полуметра, но явно килограмм на девяносто. Как статуя, он весьма уродлив, а как материал для переплавки — очень даже весом. Ехидно улыбаясь, этот монолит целился куда-то вверх, умостив пятую точку на колонну.

Я обошла амура вокруг, подумывая о том, что скульпторы явно были с причудой, но это их беда. Еще раз мысленно взвесила амура и решилась.

— А может быть, я тебя возьму к себе… погостить.

Приобняв свой посмертный золотой фонд, я невинно попросила одного из послов нажать на мой кулон жертвенницы. Как назло, в залу влетел возмущенный черногривый. Шел он быстро, красиво, стремительно и ко мне. Спрятаться за статуей не получилось. Нардо в мгновение ока оказался рядом, а посол от одного из миров тут же ретировался. Меняю ранее принятое решение и с улыбкой обращаюсь к новоприбывшему.

— Привет! Нажми, пожалуйста, вот здесь. — Указала на кулон жертвенницы. — И посильней.

— Галя, не смей!

— Да что такого? Всего лишь амурчик чуть позолоченный. В ювелирном точно скажут чуть или ничуть. — Смотрю и каменею от того, что амурчик на эту фразу скосил на меня пару золотых глаз и плотоядно улыбнулся.

— Не совсем, — прошептал этот ужас златокрылый. Я дернулась, и статуэтка голым за… мягким местом полетела на пол. Маленькие крылья такую тушку пытались удержать от падения, но не удержали. Амурчик звучно шмякнулся.

— Нардо, придержи эту бестию! — как ни странно, но это одновременно прокричали и я, и амурчик.

— Донато, простите мою жертвенницу за неподобающее обращение. — Черт отодвинув меня в сторону, помог золотому пухлику подняться. Затем с почтением протянул оброненные лук и стрелы.

— Она из четвертого мира, — кивнув на меня, объяснил он. Судя по всему, четвертый мир у здешних помпезных гадов не в чести. Так и не брали бы оттуда жертвенниц! Что, им из других миров никто не приглянулся?

— А! Четвертый! Тогда ясно… — с презрением позолоченный оглядел меня. — В этом проклятом мире до сих пор рождаются хорошенькие на вид и глупые на всю голову.

— А нефиг одновременно подстреливать моральных уродов и красавиц. — Выдала я в защиту своих. И наступая на это чудо разжиревшее, продолжила. — Или вы по своему образу и подобию парочки лепите?

Предостерегающее восклицание Нардо я не слышала.

— Или у вас прицел сбился от злоупотребления горячительными?

— Что? — опешил амурчик, покраснев сквозь позолоту.