— Помирать, так с выпивкой. — Произнесла я вслух, потому что мыслительные процессы с ним можно было не таить.

— Галина, отложите чашу. Вам пить нельзя.

— Неужели жалко, Ирод, хмыкающий невпопад.

— Я хмыкал впопад, — возразил рогатый, отбирая чашу и графин. — А пить нельзя, так как вы вряд ли оцените бычью кровь.

— Дали бы хоть попробовать, — протянула я. Пить не буду, но вредничать еще могу.

— У меня нет желания стирать ковры из-за сплюнутого вами напитка.

— Нет, не жадина, лентяй. Жлоб — другими словами.

— И в какой трактовке мне подходит это слово?

— Во всех! Там в основном экспрессивные и отрицательные значения. Так что Вам все идет! То есть все идут!

— Успокойтесь. — Предложил он.

— Не вижу в этом смысла. — Плюхнулась обратно и с ногами залезла в кресло. — Я тут избранная жертвенница. И выходит, что мне придется спасать тощий зад Вашей нареченной ценой своей жизни.

— Не такая уж и… — начал было он, но осекся.

— Не такая уж и тощая?

— Я хотел сказать — все не так плохо.

— Да. Если подумать, то помогать мне будут шесть истеричек. Может сократить их мучения.

— Как? — ухмыльнулся этот.

— Подсказать, что если из окон повыпрыгивают или наколются на острый предмет, то их проблема решена.

— Галина. — Он придал голосу весомости. — Я вас призвал, потому что сроки поджимают. В моем окружении не так-то много преданных лиц. Тех, на кого я мог бы опереться.

— Да, я видела эти лица.

— Но это не последнее. Среди них есть предатель.

— Амурчик! — ехидно добавила я. — Страшно представить, где он хранит секретные послания.

— И он в том числе. — Не отреагировал на мою шутку Повелитель. — Мне нужна помощь.

— Так я всего лишь человек, да еще из четвертого мира.

— Вы единственная, кто выкручивается везде и всегда. И я следил за Вами…

— В душе тоже?

— Что?! — он понял и отмахнулся. — Нет, я о другом. О том, как Вы справлялись с бароном, Нардо, как отстаивали свою точку зрения и действовали не только в своих интересах. А во благо. Это же была Ваша идея сбросить охотников короля с обрыва!

— Кстати, о благе. — Перебила его я. — Не знаете, моему домовому Топ Томычу два кило грильяжа передали или нет?

— Я узнаю, — заверил он, скрипя зубами. Внутренне я ликовала. Ага, гад рогатый, не нравится, когда тебя перебивают!

— Я все слышал.

— Я тоже все слышала. Обо мне, любимой, такое редко говорят. — Пришлось признаться четно и добавить, — особенно те, кто, видя, каково мне, могли все это прекратить.

— Не мог, я должен был Вас проверить. — Ухмыльнулся он.

— Поржали, да.

— Было дело. — Признался, расцветая улыбкой. — Поэтому я знаю, что скрасит Вашу участь.

— А знаете, мне нужно взять тайм-аут и все обдумать.

— Что обдумать, Галя? О размере вознаграждения Вы спорить не сможете, я вам это обещаю.

— Ага, если у меня будет кляп во рту и камешек пудовый на шее, я оспорить не сумею.