«Тоже мне, Повели…!»

Додумать не успела, оказалась бултыхающейся в воде на середине озерца. Была бы я накрашенной, я бы возмущалась, а так… Вода прозрачная, теплая, растительности немного и она на дне, платье на мне оказалось уже короткое, движениям не мешает, ноги без обувки, ужасная прическа только что распрощалась со мной, и волосы мгновенно распустились, уняв жуткий зуд. Не скрывая довольной улыбки, я нырнула под воду.

«Кайф!» — и поплыла в глубине. Здесь было потрясающе красиво. Рассмотрев красные камешки на дне, всплыла, чтобы мысленно заголосить: «Кайф!»

«Зовешь водное Божество?», — поинтересовался рогатый. Его светящийся светлячок для слежки закружил над головой.

«Нет, восхищаюсь, — ответила я, брызнув водой в светящийся шарик. — Оставь меня, дай покайфовать!»

«Не могу, у тебя платье стало прозрачным».

«И?» — я поплыла в сторону берега.

«И мне все видно», — добавил озабоченный озадаченно.

«Прям-таки все-все?» — молчит. Кажется, послал всевидящее око рассматривать мое все-все.

«Ладно, тогда другой вопрос. Что-то новое увидел для себя? — молчит. Я добавляю. — Уверена, нет. А раз нет, проваливай».

Если кто и провалился, то я. И вниз.

Ощущение было, словно через дыру меня затянуло водоворотом в пространство Аида. «Жизнь прекрасна!» — провозгласила я, осматривая горящие просторы подземного царства. Одежда от царящего здесь жара высохла, а кожа явно скукожилась, вот-вот начнет отшелушиваться. Страшно подумать, что с волосами.

Память моя девичья, и ведь знала, что этот рогато-лохмато-самоуверенный воспринимает мои выражения прямо и никак иначе. И это притом, что он был на Земле обетованной в моем времени и не только, мог бы уже пообвыкнуть. Он мог бы и пообвыкнуть, а я еще никак не могу, а посему фраза: «Так ты тут все время пасешься, рогатенький?» чуть не стала для меня роковой. Чан, над которым зависла, а я это только сейчас заметила, стал подозрительно быстро приближаться и приветственно булькать. И не чтоб вопить «Нет!» и «Не надо!» я сокрушенно покачала головой, подумав напоследок: «Ты так и не узнаешь, как с ней поступить».

Красное варево опалило кожу, я задохнулась от ужаса.

Яркая вспышка, грохот, рев и вдруг я вновь в саду. Только теперь не в середине озера, а в тенистой беседке и на руках встревоженного Повелителя. Странные темные круги вокруг красных глаз, смуглая кожа с белым «румянцем» и опалые щеки свидетельствовали о его нездоровье.

— Опусти меня на скамейку, о, несчастный. — Предложила я. — Сейчас от моего веса на куски развалишься.

— Вижу все-все. — Прошептал он. — Значит: вижу не тебя, хотя и не без этого, а все, происходящее вокруг. И развалиться я сейчас могу не от твоего веса, а из-за того что не дал им тебя утопить в воде и еле удержал над чаном.

— Как у вас весело. — Все, что я смогла сказать. — Мои каникулы чуть не закончились, благодаря тебе.

Погладила его холодную щеку.

— Что ты делаешь?

— А что? Мне ласки не жалко, — говорю, проведя пальчиками по его лбу, — вон, только что спас. Не переживай, отбивать тебя от принцесски не буду. Там такая красотка, зашибись!

— А я уже понадеялся.

— Зря. — Еще чуть-чуть понежилась в его руках. — И все-таки, Нардо лучше.

— Думаешь?

— Ага. Ты не заостряй на этом внимания. Ты у нас крез, как крезом был, так и останешься. — Чистосердечно пообещала я.